Грехи ассасина - Роберт Ферриньо

— У меня аллергия на оборки и банты.

— Не сомневаюсь. — Андалу продемонстрировал идеально ровные белые зубы. — Я горжусь тем, что умею угадывать предпочтения моих гостей. Хотя в твоем случае мне оказали помощь.

Бывший фидаин проследовал за слугой по коридору. Лео тащился следом. Провожатый распахнул первую дверь и поклонился толстяку. Юноша шагнул в комнату. Закрыв за ним, человек в ошейнике двинулся дальше. В отведенном ему помещении Ракким поблагодарил слугу и, как только тот удалился, попробовал толкнуть дверь сам. Она спокойно открылась. Скорее всего, где-то здесь стояли камеры. Бывший фидаин оглядел просторную угловую комнату с высоким потолком и полированным полом из древесины пекана.

Из панорамных окон пентхауса открывался чудесный вид на здание Конгресса и монумент Линкольна. Ниже по улице находилась площадь Предателей с выгравированными на каменных плитах именами журналистов и политиков, тайно получавших саудовские нефтяные деньги. Поездка в столицу не считалась законченной, если турист не прошелся по ним. Дом Путина, самый высокий небоскреб в Атланте, отбрасывал на город громадную тень. Триста десять этажей, если верить услышанному в вагоне монорельсовой дороги. Достаточно высокий для местной достопримечательности, но не самый высокий в мире. Все рекорды побила пятисотпятидесятипятиэтажная башня в Рио. С ее вершины, как хвастались тамошние журналисты, открывался вид на десять тысяч миль вокруг, но она почему-то упала, хотя день стоял ясный и солнечный, а сейсмическая активность полностью отсутствовала. Башня просто свалилась в Атлантику, словно пьяница на песчаный пляж. Из-за гигантских размеров ее так и не смогли убрать, а потому главной достопримечательностью города стали груды обломков вместе с погребенными под ними двадцатью тысячами погибших.

Коснувшись пальцами окна, Ракким заметил в толще бронированного стекла нити защиты от прослушивания. Приятный штрих. Некоторым он позволял чувствовать себя в безопасности. Ванная комната не особо превышала размером среднюю квартиру в поясе или Исламской республике. На отделку трех стен использовали розовый гранит или мрамор, четвертую полностью занимало зеркало. Скорее всего, прозрачное с другой стороны. Сбросив одежду перед дверью ванной, бывший фидаин зашвырнул ее ногой в угол и отправился мыться.

Ультразвуковой душ окатил его ароматизированной водой. Послушалось легкое гудение, и капли завибрировали на коже, очищая ее не хуже ластика. Он трижды повторил весь цикл, наслаждаясь приятными ощущениями. Затем нанес на лицо парикмахерский крем, и многодневная щетина мгновенно растворилась. Старая одежда исчезла. Вместо нее он обнаружил синие брюки и мягкую рубашку из ткани с начесом. Ракким видел такие же в поезде. Стильно, но не настолько ярко, чтобы привлечь внимание. Лео и Андалу уже ждали его в гостиной.

Толстяк помахал рукой. Он как будто скинул фунтов десять с начала операции, а новая одежда сидела на нем превосходно. Темно-серый костюм из какого-то блестящего материала и белая рубашка с изображением Туринской плащаницы.

— Так лучше? — спросил Андалу. Дожидаться ответа он не стал. — Мы как раз обсуждали сложившуюся ситуацию. Спайдера я поставил в известность еще утром, как только поговорил с Лео. Он уже начал взламывать базы данных КГБ. У русских очень хорошая система безопасности, полное кодирование, ложные адреса точек входа в программу, но Спайдер не сомневается в успехе. Думаю, ты понимаешь, что потребуются значительные усилия, чтобы выполнить твою просьбу.

— Взломать базу данных не так сложно, как кажется, — заметил Лео. — Самое трудное — ввести в нее задним числом твое имя. Наверное, не более дюжины человек во всем мире способны…

— Мое досье должно быть спрятано по крайней мере за одной стеной. Лучше за двумя. И оно должно отличаться точностью, — сказал Ракким. — От самого начала до момента, когда я стал совладельцем «Полнолуния».

Андалу разгладил штаны на коленях.

— Я все еще не понимаю, зачем это понадобилось.

— Тебе и не нужно понимать.

— Какие изысканные манеры. — Он налил Раккиму чай со льдом. — Ладно, если эта игра с досье КГБ закончится провалом, полагаю, двести миллионов долларов, которые ты предложишь Полковнику, убедят его в твоих добрых намерениях.

Ракким посмотрел на Лео.

— Двести миллионов долларов? Я думал, президент не планировал оставлять свои следы в этой операции.

Толстяк заерзал в кресле.

— Президент пока не знает ни о китайских друзьях Полковника, ни и об изменении планов, — сказал Андалу. — Пожалуйста, попробуй чай. Надеюсь, я его не пересластил.

Ракким наклонился вперед.

— Лео, что происходит?

— Это деньги Спайдера, — пробормотал толстяк. — Утром он перевел эту сумму в банк Лихтенштейна. Сделал так, чтобы точкой происхождения была Россия.

— Я не об этом спрашиваю.

— Рикки хочет узнать, почему президента не поставили в известность, — пояснил Андалу.

— Почему ты решил, что ему нужно все растолковывать? — огрызнулся Ракким. — Считаешь его тупым?

Поджав накрашенные блеском губы, Гетти подергал оборки на воротнике.

— Попрошу не угрожать мне, сэр.

— Ты считаешь, что я тебе угрожаю?

— Эй, вы! — воскликнул Лео. — Мы на одной стороне.

— Сэр, если желаете убедиться в моих добрых намерениях, советую вам поговорить с женой, — официальным тоном произнес Андалу.

— Только попробуй назвать меня «сэром» еще раз.

— Рикки, прошу тебя, — взмолился Лео. — Гетти, Спайдер, Сара, мы все работаем вместе.

— Мне об этом не сказали. — Бывший фидаин вспомнил лицо жены утром перед его отъездом. Она была явно чем-то обеспокоена, чего-то недоговаривала. Наверное, решил он, просто боится расплакаться. «Надули тебя, Рикки. Ха-ха-ха». — Видимо, информация оказалась слишком важной, чтобы посвящать в нее слуг.

— Рикки. Позволь, я объясню. — Андалу вздохнул. — Я уже давно сотрудничаю с Сарой и Спайдером. Делюсь с ними информацией. Надеюсь, мне удалось заслужить их доверие. Тайная дипломатия, знаешь ли. — Он встряхнул волосами, распространив по гостиной запах духов. — Сара хотела сказать тебе, но я настоял на том, чтобы круг посвященных был как можно уже. В конце концов, от этого зависят наши жизни. — Гетти закинул ногу на ногу. Его шелковые штанины издали шуршащий свист, а Раккиму сразу вспомнились сверчки, кудзу и засады там, где их меньше всего ожидаешь встретить. — Если хочешь знать правду, мы полагали, что у нас больше времени. Информация о заигрываниях китайцев с Полковником убедила нас в обратном, и уже нет уверенности, что мы готовы.

Ракким молча ждал. Ему нравилось видеть щеголя в неловком положении. Вероятно, Андалу не один час потратил, репетируя собственную речь, проигрывал варианты ответов на любые вопросы, однако сейчас он совершенно не мог продолжить объяснений, поскольку бывший фидаин не спрашивал: «Готовы к чему?»

— Ты сам видел, что здесь творится, — произнес Лео. — Мексиканцы захватывают территорию, похищают туристов, изменяют русла рек. Люди по всему поясу теряют работу или работают на иностранцев. Кругом бандиты и диктаторы, полицейские сходят с ума, федеральное правительство отлавливает людей, чтобы пополнять ряды армии.

— Моя страна умирает. — Андалу крепко сжал стакан. — Умирает. Как и твоя.

— И что я должен сделать по этому поводу? — спросил Ракким.

— Не ты. — Гетти поднял на него глаза. — Мы. Все мы.

Лео свел вместе пухлые кулаки.

— Воссоединение.

Ракким засмеялся.

— Не смешно, — буркнул Лео.

— И невозможно, — произнес бывший фидаин.

— Один из первых патриотов, Бен Франклин, когда-то сказал, что все мы должны держаться вместе, иначе будем висеть порознь, — заметил Андалу. — Сейчас это изречение не менее своевременно, чем тогда. Не я один придерживаюсь такой точки зрения. Есть и другие. Чиновники, занимающие весьма высокие посты, бизнесмены, люди доброй воли. Как в Исламской республике, так и здесь. Люди, которые понимают, что так жить нельзя. Даже если они слишком молоды, чтобы помнить, как было раньше, им достаточно просто посмотреть вокруг. Мост в Сан-Франциско, или Нью-Фаллудже, если угодно, он ржавеет, за ним никто не следит, тросы едва держатся. Еще пять-десять лет — и им невозможно будет пользоваться. Что случилось с людьми, которые построили его? Со страной, которая его построила?

— Я не предатель, — сказал Ракким.

— Я тоже, — пожал плечами Гетти.

— Я хочу поговорить с Сарой. Только не рассказывай мне, что это невозможно, ты не мог не пообщаться с ней после звонка Лео Слайдеру.

Кубики льда звенели в стакане Андалу. Ракким не мог понять, дрожит у щеголя рука или ему просто нравится звук.

— Очень опасно, — наконец произнес тот.