Продюсер - Павел Астахов

— Послушайте, сэр, — широко, на все тридцать два зуба, улыбнулся Артем, — у нас, как и во всем мире, каждый имеет право на защиту и юридическую помощь! А с этим вопросом вам к фининспектору надо обратиться.

Индус поправил очки и дважды шлепнул штампом: по иммиграционному талончику и паспорту Павлова.

Дорога от аэропорта до центра заняла сорок минут. Все это время Артем без перерыва звонил английским коллегам, выясняя возможность их участия в деле, по которому он прибыл в Британию. Параллельно набивал что-то в своем неразлучном ноутбуке. Для поездок пришлось обзавестись батареей повышенной емкости. Теперь он мог без перерыва строчить на компьютере двенадцать часов. В командировочных поездках и переездах это было необходимо — особенно, когда время рассчитывалось по минутам. Эта поездка в Лондон относилась именно к таким.

Артем понимал, что ему надо решить вопрос со страховкой за день-два. Никак не дольше! Виктории срочно нужны были деньги. Она даже дала «добро» на компромиссные варианты по гонорару. Типа пятьдесят на пятьдесят. Ну а Павлову срочно нужны были результаты. Задача хоть и была простая по схеме, но выглядела крайне сложной по реализации. Осложнялась она катастрофической нехваткой времени. Отказ англичан признать смерть Иосифа Шлица страховым случаем лишал вдову серьезных денег. Причем совершенно необоснованно.

«Продюсер убит, — рассуждал Артем. — Этот факт не требует доказательств. Они бы еще попросили труп эксгумировать и представить!»

Он на секунду отвлекся. Типичный английский кеб внутри был отделан со всей британской скромностью. Единственным ярким пятном был рекламный плакат. Артем рассматривал знакомый образ во фраке с розой в руках и маской на пол-лица. Павлов вздрогнул.

— «Фантом оф зе опера», — прочитал он по-английски вслух.

Знаменитый бродвейский мюзикл презентовали в Лондоне, но Артем уже видел его в Нью-Йорке. Однако сегодня история призрака и неразделенной любви заставила адвоката по-другому взглянуть на дело продюсера Шлица.

— Так кто же вы, наш уважаемый фантом? — спросил Артем вслух.

В тот же миг зазвонил мобильный телефон. Нетерпеливая Виктория не могла дождаться новостей от своего адвоката. Ее надежда теперь была связана с Павловым и страховкой погибшего мужа. Не успев толком поздороваться, она залепетала:

— Артем Андреевич, давайте Гарику выставим, как это там у вас называется… исковое требование… Правильно?

— Секунду, Виктория. Вы имеете в виду Гарика Бестоффа?

— Ну да! Его, Казанову вшивого. Без году неделя в Москве, а уже хозяин клуба, крутой продюсер. На понтах весь. Я вам говорила…

— Понятно. Новости с утра не смотрели? Не слушали? — Артем ранним утром успел в зале вылета ужаснуться дымящимся развалинам некогда самого популярного ночного заведения столицы. Естественно, Медянская, привыкшая спать до обеда, а новости узнавать от подруг, пребывала в полном неведении о потере еще одного актива.

— Нет. Я телевизор вообще не смотрю. Радио нет. С падением Советской власти слушать стало нечего. Раньше хоть про урожаи и надои говорили. Теперь только промывка мозгов.

— Все ясно. Так вот, Виктория, хочу сообщить вам две новости.

— Хорошую и очень хорошую? — улыбнулась Медянская.

— Ну да, как в анекдоте. Доктор говорит больному: «Хорошая новость состоит в том, что вашим именем назовут эту болезнь».

— Ну и как же назовут мою болезнь?

— Точно не Гарик Бестофф. Поскольку его больше нет.

— ???

— Я не буду пересказывать всего, что говорилось этой ночью и утром про «Гоголефф» и Гарика Бестоффа. Клуба больше не существует, и Гарика тоже. Оба сгорели.

— Как сгорели?

— Дотла.

— Мама дорогая! Как же это произошло?

— Никто толком не знает. Охрана уже к тому времени переместилась в клуб. Крыло административное было закрыто. Гарик, видимо, задержался в своем кабинете. По версии МЧС, причина — неосторожное обращение с огнем. Типичная ситуация.

— Да уж, типичная. Не считая того, что за пару часов до гибели я была у него в этом самом кабинете. Он действительно курил. И не только… Ну, я говорила…

— Теперь выходит, что доли в клубе обсуждать абсолютно бессмысленно. Нет клуба, нет долей, нет Гарика, нет оппонента. Виктория, я уже на месте. Через пару часов, надеюсь, будут еще новости.

— Хочется верить — хорошие. Удачи вам, Павлов! Без страховки не возвращайтесь. — Она положила трубку. Артем рассчитался с таксистом и вышел в самом центре столицы Великой Британии. Стеклянный Сити подавлял своей мощью.

Убийство

Агушин поручил дежурному обзвонить офицеров задолго до восьми утра. И к девяти, к началу совещания, многое уже стало известным.

— Второй погибший — Гарик Бестофф, — доложил стажер, — сильно обгорел, но смерть наступила не от огня, а от передоза.

Агушин разочарованно поморщился. Ошибаться в предположениях было неприятно.

— Извините, Геннадий Дмитриевич, я не совсем точно выразился, — поправился стажер, — ему высыпали в глотку чуть ли не стакан кокса!

Офицеры притихли.

— Да-да, — подтвердил сказанное стажер. — Эксперт уверен, что его удерживали силой, ткани предплечий промяты еще при жизни, и весьма основательно.

Агушин прищурился:

— То есть убийца физически достаточно силен? Кстати, а что там с Бессарабом?

Рональд Моджис поднялся со стула.

— Нет Бессараба, Геннадий Дмитриевич. Ни в квартире, ни в загородном доме. Соседи его не видели, Медянская не общается с тех пор, как они поругались.

— Значит, соседи правы, — прищурился Агушин, — и они все-таки поругались.

Моджис кивнул.

— Он и с Фадеевым поругался. И, кстати, я тут вчера с товарищем пару пузырей усидел. Он из смежников. Так вот он утверждает, что Бессараба видели у Гарика.

Агушин глотнул:

— Когда?

Моджис криво улыбнулся:

— Вы меня извините, Геннадий Дмитриевич, но здесь потребуется официальный запрос. От вашего имени, разумеется.

Агушин обмер. То, что Моджису намекнули на официальный запрос, означало одно: по исчезнувшему Бессарабу есть небезынтересная оперативная информация.

— Рональд, — повернулся он к Моджису, — пошли-ка человечка к Фадееву. Пусть по свежим следам расспросит нашего гендиректора, как там отношения с Бессарабом складывались последние полсуток.

Моджис кивнул, и Агушин задумчиво почесал затылок.

— Ну, и… сдается мне, можно и Бессараба в розыск подавать… пока наш авторитет вслед за Фарфоровым на Лазурное побережье не сквозанул.

Офицеры, соглашаясь с верностью взятого начальством курса, сдержанно закивали.

— И… вот что еще, Саныч, — повернулся Агушин к подполковнику Евсееву, — возьми-ка под наблюдение дом вдовы. А то что-то потусторонним миром чересчур пахнет. Мне еще одного трупа не хватало.

Яйцо

Офис страховой компании был создан для того, чтобы произвести впечатление на клиентов. Даже форма яйца выбрана неспроста. Ведь считается, что самым надежным и безопасным является именно такая форма. Павлов вдруг вспомнил, как инструктор по дайвингу показывал ему фокус. На глубине 42 метра, куда они погрузились со специальным оборудованием и кислородной смесью, обыкновенное сырое куриное яйцо оставалось целым и невредимым. Плюс ко всему яйцо — начало и основа пути любого живого существа на Земле — олицетворяло саму жизнь.

— Очень пафосно! Поглядим, как там у вас под скорлупкой! — Павлов подмигнул стоявшему на входе охраннику.

Тот лениво кивнул и дежурно улыбнулся:

— Хэллоу!

Артем уже знал, кто ему нужен. Коллеги из лондонского офиса выяснили, что в этом курятнике техническое решение принимает начальник экспертного отдела, а последнее слово за вице-президентом по работе с клиентами. Павлов направился прямиком ко второму, но главному персонажу. Партнеры постарались и добились срочного приема у него в офисе.

Скоростной лифт быстро домчал его наверх, и Артем чуть не присвистнул от этой демонстрации могущества и богатства. Огромная приемная, психоделический вид за панорамным окном, и — весь Лондон внизу, как в стеклянном рождественском шарике-сувенире. Три секретаря по очереди поинтересовались, кто пришел, зачем и назначен ли «аппойнтмент». После чего вежливо попросили подождать, пока мистер Уиндслоу примет адвоката-визитера.

Ждать пришлось недолго, но первое впечатление от мистера Уиндслоу было весьма настораживающим. Мордастый толстяк с бегающими глазками и выдвинутой вперед челюстью всем своим видом напоминал бульдога. Он совершенно не соответствовал своей фамилии, которая переводилась примерно как «медленный ветер». Еще меньше верилось, что у вице-президента страховой компании медленная реакция и мягкий норов. Как известно, такого рода профессии накладывают неизгладимый отпечаток на человека, нырнувшего в этот род деятельности. Профессиональный страховщик будет облизывать вас со всех сторон до тех пор, пока вы собираетесь платить. И моментально превратится в глухой железобетонный забор, как только вы заведете речь о том, чтобы он заплатил вам хоть копейку.