Продюсер - Павел Астахов

— Внимание! Идет спецоперация. Работает СОБР и ОМОН! Никому не двигаться! Лечь на пол. Внимание! Повторяю. Идет спецоперация комитета по наркоконтролю. Все задержаны! Ложимся на пол! Оружие кладем рядом!

Артем, понимая, что через несколько мгновений будет поздно, сунул руку во внутренний карман и вытянул пальцами главный спасательный круг — служебное удостоверение.

— Шакалы! Вы мне ответите за сорванный праздник! Каждого накажу! — закричал, вскакивая, Алимджан, но тут же рухнул на пол, подбитый сзади здоровенным спецназовцем.

— Накажешь, накажешь! Сам шакал недобитый! — рявкнул милиционер и прижал упавшего олигарха стволом автомата к полу.

Другой такой же брат-близнец навалился на Павлова. Артем спокойно поднял руки — в правой он уже держал красную кожаную корочку.

— Я — адвокат Павлов! Вот мое удостоверение. Вы не имеете права.

— Да мне хоть Плевако! На пол! — рявкнул на ухо мент.

Артем медленно начал опускаться рядом с приходящим в себя Алимджаном, но к ним со сцены уже подошел старший. Ему что-то шепнули, и начальник, подумав немного, наклонился к адвокату и потянул удостоверение, которое Артем так и держал в руке:

— Ксиву покажь!

Раскрыл, поглядел.

— Хм. Действительно, адвокат. Ну-ка, давай вставай, Павлов Артемий Андреевич. Что тут делаем? Кого защищаем? Криминал? Нехорошо, господин адвокат!

Артем лишь однажды попадал в такую облаву и знал, что здесь дергаться не стоит и лишних движений тоже делать не надо. Наоборот, следует подчиниться, вести себя спокойно и твердить одно и то же. Сработало.

Через минуту Павлов в сторонке — а не мордой в пол, что немаловажно — практически на равных обсуждал с начальником этой группы ситуацию. Тот все еще упирался, однако уже сообразил, что их оперативная информация о сходке бандитских авторитетов, мягко говоря, оказалась неточной. Следовало искать новое решение создавшейся ситуации, и адвокат Павлов оказался как нельзя кстати. Камуфлированный полковник, оказывается, знал Артема сразу через нескольких близких друзей-товарищей, а потому в целом его словам доверял.

— Сигнал поступил, что собрались здесь авторитеты, — не снимая маски, отстаивал он почти завершенную спецоперацию, — все санкционировано в управлении. Генерал на телефоне контролирует…

Артем сочувственно покачал головой и негромко, но внятно пояснил, как все обстоит на самом деле:

— Здесь только сенаторов пять человек. Депутатов и того больше. Их-то вы не имеете права трогать. Вас и вашего генерала явно ввели в заблуждение. Это чревато… — он провел рукой по горлу, показывая, как снимут головы полковнику и его людям. — Вы же знаете, кто будет крайним? Явно не генерал ваш. И не информатор.

Даже невзирая на камуфляж, стало ясно, что полковник взмок, и на помощь ему пришел тот боец, что уложил Алимджана:

— А этот, который нас шакалами обзывал? Вот дерзкий хер! Точно — авторитет! Рук так и не поднял. Вломить ему пришлось!

Артем, наблюдающий, как задержанных выводят на улицу и грузят в три огромных серых автобуса с зарешеченными окнами, покачал головой:

— Ой. Вот это ты, брат, зря! Это Алимджан Фархутдинбеков. Личный друг Президента.

Боец недоверчиво гоготнул.

— Да ладно трепаться! — Повернулся к полковнику: — Во, мля! Прикинь, Петрович, по нему так выходит, что я друга Президента — рожей в пол!

Но тот что-то не веселился, и Артем, видя, что полковник принял его слова о знакомствах Алимджана всерьез, кивком подтвердил уже сказанное.

— Я никогда не шучу такими вещами. Алимджан сейчас значит в Кремле больше, чем, например, Булавкин. Уж того, кто вам эту форму придумал, — кивнул он в сторону испуганно прижавшегося к спине какой-то дамы знаменитого модельера, — вы узнаете?

Полковник и боец синхронно повернули головы в сторону Лени и обмерли:

— Вот, мля, мы попали…

— А еще сенаторы, а еще — депутаты… — начал Артем качать завоеванные позиции. — Лучше побыстрее их отпустить. Не тянуть…

Полковник ожесточенно почесал взмокшую под маской широкую шею.

— А как я… весь этот беспре… ну, свои действия объясню — этим… сенаторам?

Артем мысленно перекрестился.

— Объясните в микрофон, что проводилась спецоперация. Что она успешно завершена. Ну, типа, угрозу теракта устранили. Злоумышленники изобличены и будут наказаны. Всех благодарим за понимание и содействие! За неудобства — извините!

Полковник на мгновение даже перестал дышать: так здорово это прозвучало.

— А тут и я подключусь, — дожал его Артем, — уж постараюсь как-то загладить этот неприятный момент. Идет?

«Петрович» глотнул и уклончиво, как-то наискосок кивнул:

— Переговорю-ка я с начальством. Там в управлении курируют.

Он отошел в сторонку, набрал номер на мобильном телефоне, начал говорить — в четверть голоса, и самое главное Артем разобрал. По отдельным репликам было ясно, что на том конце провода выражают недоумение задержанием таких уважаемых людей. Видимо, кто-то жестоко дезинформировал милицейское начальство. Полковник «Петрович» вернулся к адвокату:

— Все. Сворачиваемся. Слышь, давай говори со своими…

— Попробую, — кивнул Павлов и, не теряя времени, двинулся в автобус, набитый недовольными и разозленными гостями.

Вообще-то накуролесили здесь ребятки порядком. Охранников собрали в отдельный огромный «автозак». Одного оружия изъяли почти сотню единиц. Но Артем первым делом прошел к Алимджану, который, закрыв глаза, напряженно ждал. Ждал, когда закончится этот кошмар и можно будет поквитаться с обидчиками. Даже обещанная и так и не появившаяся ни на сцене, ни в клубе звезда Айя Кисс не сверкнула и не утешила напуганных гостей. Она вообще не приехала на вечеринку Алима. И он уже это понял. Он был сосредоточен и вычислял всех и каждого, кто должен был пострадать за такое фиаско.

Праздник действительно был испорчен капитально. Алимджан старался выглядеть спокойным и невозмутимым, но по напряженному взгляду и стиснутым челюстям отчетливо читалось его крайнее раздражение. Он искал взглядом Гарика. Именно с него плохо начался этот вечер. Своим идиотским смехом и глупым поздравлением накаркал беду. Алим не прощал таких выходок. Но Гарик еще до вторжения спецназовцев успел спрятаться в своем кабинете, в который они и не собирались заглядывать, так как бывали там чаще других и так. А его хозяин Бестофф дрожащими руками рисовал на столе полоску из белого порошка. Одновременно раскуривал кальян с какой-то адской смесью. Только ударная доза дури могла помочь справиться с кошмарной действительностью.

Сделка

— Алим, послушай, — встал напротив Артем. — Они предлагают сделку.

— С шакалами сделок не заключаю, — отрезал именинник. — Пусть вешаются!

— Ты прав. Но они люди подневольные. Если ты своим нукерам дашь команду, они же не будут спрашивать! Порвут на клочки, а потом выяснять что-то будет поздно. Так ведь?

Алим вспылил:

— Что ты хочешь, Артем? Защитить этих шакалов? Иди — защищай. Я слова не скажу! Твой выбор! Ты мне — брат. Делай, что знаешь! Мои нукеры за меня жизнь отдадут. А эти продадутся за копейку! Шакалы!

— Зачем ты так, Алимджан?! Они разные. Не все одним миром мазаны. А сегодня ошибка произошла. Кто-то позвонил и сообщил, что здесь сход воровской с наркомафией. Понимаешь?

По лицу именинника пробежала гамма противоречивых чувств. Из сказанного он понял для себя самое главное: менты не просто облажались, когда они поняли, что натворили, они еще и засуетились.

— Хм! Нар-ко-ма-фи-я… Н-да, нагадили себе в штаны эти гиены. Кто подтирать будет? Пусть немедленно всех освободят. Оружие вернут охране и проваливают. Кого поймаю — сам виноват. Да простит меня всемогущий и всевидящий Аллах, я сегодня добрый.

Алим на мгновение замер и сокрушенно вздохнул:

— Какой праздник испортили!

Павлов еще раз мысленно перекрестился. Он хорошо представлял, во что могло все это вылиться просто потому, что кто-то плохо подумал или погорячился.

— Ты, как всегда, самый мудрый, Алимджан. Прости их, ибо не ведают, что творят.

— Павлов, ты хитер, как твой отец! — рассмеялся Алим. — Знаешь мою слабость к тебе, вот и пользуешься. Иди, скажи этим недостойным воинам, что Алим зла не держит. Пусть уходят с миром.

Через пятнадцать минут пустые милицейские автобусы стали разъезжаться. Вслед за ними, спешно прощаясь, потянулись и помятые гости. Фрост и Ротман и вовсе уходили неприлично быстро. Оба бормотали под нос что-то вроде: «Вот же попутал связаться с бандюгой! Никогда! Больше ни за что! Чтоб ему пусто было!» Пожалуй, только Леня повел себя молодцом, подбежал к Алиму, попрощался и что-то шепнул на ухо, отчего именинник засмеялся и приобнял модельера. А после этого Булавкин подошел и к Павлову: