Большой флот Страны Советов - Игорь Григорьевич Дроговоз

Глава 3.

ГИБЕЛЬ «НОВОРОССИЙСКА»

В конце 1980-х годов, во времена горбачёвской гласности, в газете «Правда» появилась небольшая статья, мгновенно ставшая сенсацией, хотя речь в ней шла о событиях более чем тридцатилетней давности. Они произошли в Севастополе в ночь с 28 на 29 октября 1955 года, и с тех пор вся информация о них хранилась под грифом «секретно». Вечером 28 октября с моря в главную базу флота вернулся флагманский корабль Черноморского флота линкор «Новороссийск». Вместо своей штатной якорной стоянки №12 по приказу штаба эскадры он встал на бочку №3 (штатное место линкора «Севастополь») напротив военно-морского госпиталя.

* * *

Линейный корабль «Новороссийск» имел интересную биографию. Он был спущен на воду в Генуе ещё в октябре 1911 года и первоначально носил имя «Giulio Cesare», что означает «Юлий Цезарь». Линкор прослужил в итальянском флоте около 35 лет, с мая 1914 по февраль 1949 гг. За это время он дважды проходил модернизации (в 1925—26 и 1933—37 гг.), полностью изменившие его тактико-технические характеристики и внешний вид. После выхода Италии из войны в 1943 году, линкор под итальянским флагом и с итальянским экипажем на борту шесть лет стоял в порту Ла-Валетта на Мальте, где его интернировали англичане. Наконец, в конце февраля 1949 года он был передан СССР в соответствии с соглашением о разделе итальянского флота.

После прибытия в Севастополь, линкор 5 марта 1949 г. поднял флаг ВМФ СССР и получил новое имя — «Новороссийск». Несмотря на свой преклонный возраст (38 лет на плаву, для корабля это примерно то же, что 70 лет жизни для человека), он стал самым мощным кораблём с артиллерийским вооружением в составе Черноморского флота.

На палубе линкора «Новороссийск» (1954 г.)

В 50-е годы линкор трижды проходил средний ремонт и частичную модернизацию. После этого его водоизмещение составляло 29 100 т, длина была 186,4 м, ширина — 28 м, осадка — 10,5 м, максимальная скорость хода — 27 узлов. Главным вооружением линкора являлись десять 320-мм орудий в 4-х башнях (в двух по три орудия, в двух — по два) и двенадцать 120-мм пушек в шести башнях. Зенитное вооружение состояло из восьми итальянских 100-мм орудий и тридцати советских 37-мм автоматов 70-К. Экипаж насчитывал около 1600 человек.

* * *

В тот роковой день кораблём командовал старший помощник, капитан 2-го ранга Г. А. Хуршудов (командир, капитан 1-го ранга Кухта, находился в отпуске), который после ужина отправился на берег, оставив за себя капитана 2-го ранга З. Г. Сербулова. Сошли на берег некоторые офицеры и матросы. Всё было как обычно, ничто не предвещало беды.

Трагедия произошла в 1.30 ночи, когда в носовой части корабля прогремел мощный взрыв, разрушивший все горизонтальные перекрытия от днища до палубы полубака — в общей сложности восемь палуб (то есть, восемь этажей!). В подводной части корпуса образовалась пробоина площадью около 150 квадратных метров, через которую стала поступать вода, вскоре затопившая носовые отсеки.

На повреждённый линкор срочно прибыли флотские начальники во главе с командующим флотом вице-адмиралом Пархоменко, а также аварийные партии с трёх крейсеров. Дифферент на нос тем временем из-за поступления воды продолжал увеличиваться, но поскольку глубина под кораблём была 18 метров, тогда как его осадка составляла 10,5 метров при высоте надводного борта от 8 до 12 метров, командиры решили, что линкор в худшем случае сядет днищем на грунт. При этом его надстройки и часть верхней палубы будут возвышаться над поверхностью воды, что позволит избежать жертв. Поэтому незанятый борьбой за живучесть личный состав построили на палубе, вместо того, чтобы эвакуировать с корабля.

Однако через час после взрыва возник и стал быстро увеличиваться крен на левый борт, справиться с которым не удалось. В 4.15 линкор стремительно повалился на левый борт и опрокинулся вверх дном. Позже выяснилось, что под кораблём был не твёрдый грунт, а многометровый слой ила, который «Новороссийск» разрезал своими мачтами и надстройками как нож масло. В результате погибли 609 человек из команды линкора и состава аварийных партий.

Таким образом, по числу жертв эта катастрофа не знает себе равных в советском ВМФ. Причем во время самого взрыва погибли не более 100 человек, остальные — в результате опрокидывания. Много моряков оказались внутри корпуса перевернувшегося корабля. Благодаря воздушным подушкам они были живы ещё трое суток, но спасти удалось только семерых. В гибели всех этих людей всецело виноваты командующий флотом вице-адмирал В. А. Пархоменко и командир эскадры контр-адмирал Н. И. Никольский, осуществлявшие общее руководство аварийно-спасательными работами. Их несколько раз просили разрешить эвакуацию «лишних людей», но они всякий раз отвечали отказом.[131]

Расследованием обстоятельств катастрофы занималась правительственная комиссия во главе с заместителем Председателя Совета Министров СССР В. А. Малышевым (который, обратите внимание, курировал все работы по созданию ракетно-ядерного оружия). Комиссия заявила, что линкор затонул в результате внешнего подводного взрыва с тротиловым эквивалентом около 1000 кг. Вероятнее всего, что взорвалась оставшаяся со времен войны немецкая донная магнитная мина. Однако эта версия не выдерживает никакой критики.

Во-первых, мощность заряда, если судить по данным записей Крымской сейсмической станции и по масштабам разрушений корпуса корабля, была больше в два — два с половиной раза. Во-вторых, водолазы обнаружили на грунте воронки от взрывов двух зарядов, а не одного. Одна воронка находилась под корпусом линкора, другая — примерно в 30-и метрах от него справа по борту. Радиус каждой из воронок составлял 14 метров, что говорит об одинаковой мощности двух зарядов. В-третьих, в период 1951—53 гг. на дне Севастопольской бухты были обнаружены, подняты и разряжены более 20 германских донных мин типа LMB и RMH. Они полностью утратили свои боевые качества вследствие полной разрядки аккумуляторных батарей и коррозии корпусов. В-четвертых, все места якорных стоянок линкоров и крейсеров в Севастополе после войны многократно тралили и проверяли, в том числе путём подрыва больших глубинных бомб. Начиная с 1944 года, на якорное место №3 линкоры и крейсеры становились более 140 раз без всяких последствий.

Эти, а также другие факты позволили независимым исследователям уже давно придти к однозначному выводу, что линкор «Новороссийск» стал жертвой целенаправленной диверсии. В данной связи обращает на себя внимание весьма странное обстоятельство: уже в начале 1956 года (т.е. всего через три месяца после катастрофы!) было принято решение о ликвидации материалов свидетельских показаний, собранных Правительственной комиссией.

* * *

Правительственная комиссия отметила многочисленные недостатки организационно-технического обеспечения непотопляемости и ошибки в борьбе за живучесть, приведшие к гибели корабля