Прорвемся, опера! Книга 4 - Никита Киров

Но всё целое, а подъезд открытый стоит. Маша у самого входа хотела передумать, но там уже дети, ожидающие встречи с незнакомым им дедушкой, вдвоём так и рвались вверх по лестнице.

— Ну, если он пьёт, — с угрозой сказала Маша у самой двери и поцокала языком.

Я нажал на тугую кнопку звонка. Со второго раза в квартире раздалась трель, потом мяуканье. Затем в дверном глазке появилась тень и загромыхал засов. Василий Иваныч открыл дверь — и уставился на нас, вытаращив глаза. Даже усы будто сами собой распушились от удивления. Не пил — я аж выдохнул.

— О, а я это, ёшки-матрёшки, там чайник поставил, — пробормотал он и сглотнул. — Чаевать будете? Пацаны твои это, Машка? Во, ничё вы большие какие выросли!

Мимо его ног прошла пушистая чёрная кошка и уселась на коврике, глядя своими немного косыми глазами на гостей. Пацаны тут же кинулись её гладить, но кошка не убежала, осталась.

— Кошку завёл? — удивилась Маша.

— Ага, — Устинов почесал затылок. — Ты же любишь кошек. О, Пашка, — он недоумевающе глянул на меня, — ты как тут… а, ну это…

— Да я пойду, — отмахнулся я, — работы много.

— А, ну…

Он наконец догадался отойти, пропуская всех внутрь.

— Заходите. Я тут с чернушкой воюю, не ест ничё, выделывается. Колбас ей надо покупать, как боярыне. Вот, у меня там печенюшки были и варенье ещё есть…

Ну, на пороге, вроде, не поругались, и дети тут же забегали по квартире. Пока пронесло. А дальше пусть старый опер прорывается сам, находит нужные слова, главное — что я их свёл.

Так что я распрощался, но перед тем, как уйти, подобрал стоящую в коридоре за дверью авоську с двумя полными бутылками. Устинов это заметил, показал большой палец и махнул рукой, мол, выброси это к чертям, не нужно.

Ну, чего выбрасывать, куда-нибудь да пригодится. Так что я закрыл дверь и вышел на улицу. В окне квартиры уже горел свет.

— Заманал ёклм бухат опять, — выдал дядя Гриша и сматерился. — Доча приехала, а он бухат, ядрён пистон.

— Да не пьёт он, дядя Гриша. Все нормально. Поехали-ка… в морг прокатимся.

— А, вы апять за сваё, — только и разобрал я.

Ладно, работа-то никуда не ушла. У нас на повестке дня Сафронов и маньяк, и оба дела требуют что-то придумать, пока не стало поздно.

Та-а-а-ак, а что мы знали о маньяке? Пользовался струной от виолончели, и улику пора приобщать к делу, чтобы эксперты могли провести исследование и сказать — этой струной душили или нет. Но я думаю, что именно этой.

Что ещё? Чёрная куртка, лыжная маска и очки, так его описывала и рыжая девушка Юля, которая едва выжила, и та проститутка Лимонова, на которую он напал, но отпустил.

Юле повезло, но это подсуетилась пресловутая бабочка, которая не дала девушке умереть раньше положенного срока. Хоть какая-то польза от этой летающей крылатой гадины.

Но вот вторую жертву маньяк не тронул. Две версии, как такое вышло, я давно крутил в голове. Возможно, он просто следил за Тимофеевой, зеленоглазой проституткой, а когда понял, что это не она — отпустил Лимонову, а уж потом напал на нужный след.

Но всё равно, все известные мне маньяки щепетильностью не отличаются, чтобы так рисковать. И если уж встали на путь убийств — убивали без сомнений, при первой возможности, даже когда не было особой нужды. Почти на автомате, так сказать.

Тут, скорее, вторая версия — проститутка не вписывалась в возможные жертвы, не подходила под его выбор, и когда он понял это — убивать её не стал. Надо спросить у профессора, возможно ли вообще такое.

Но мотив очищения общества от маргиналов и раньше прослеживался слабо, а теперь я в него вообще не верю. Не все из жертв были преступниками, проститутками или падшими. И почему тогда явную проститутку отпустил, а на приличную девушку напал…

Что может быть ещё? Физическое здоровье и привлекательность? Ну, это явно не про медсестру, та следы своей красоты и молодости растеряла давно, да и по первой жизни я помню, что не все учтённые нами жертвы выделялись этим, были и здоровые, и больные, красивые и не очень. И опять-таки, тот парень, Миша Зиновьев, в этой цепочке выглядит лишним, если маньяк, конечно, не по этой теме.

И главное — почему же тогда прекратились убийства? Я подозревал Кобылкина, потому что он потом уедет, а Кащеева — потому что именно после его ареста и смерти всё тогда прекратилось. Самостоятельно маньяк остановиться не сможет. На какое-то время он может сделать перерыв, но рано или поздно его снова потянет на старое.

Возможно, были и другие причины. почему в той жизни убийства прекратились: маньяк мог попасть за решётку по какому-нибудь другому делу, или кто-то его вычислил раньше нас и грохнул. В общем, когда появится подозреваемый, можно будет сопоставить и по этому принципу, я же помню, кто может умереть в ближайшие годы.

Правда, мысли из-за этого пошли совсем нехорошие, и никак они не хотели уходить из головы. Я посмотрел на дядю Гришу, вспоминая, что с ним будет потом, вспомнил, что он повредил спину во время аварии и потом не мог ходить, и его отправили на пенсию по инвалидности. Так, заметочку на этот счёт оставим.

Пиликнул пейджер. Сафин прислал сообщение, чтобы я зашёл в кадры, и в голове некстати мелькнуло, что Руслана посадили как раз в 1997-м, вскоре после того, как мы крепанули Кащеева.

Потом я зашёл к Толику в больницу, и снова некстати подумалось, что он в первой жизни погиб в нулевых, всего через несколько лет… Нет, уже не погибнет, я присмотрю, да и с женщинами у него проблем нет, чтобы кидаться на них. Вернее, проблемы есть, но другого рода — он тот ещё бабник и постоянно с кем-то мутит, устраивая Санта-Барбару. По крайней мере — это проблемы не смертельные.

В больничной палате как раз сидела очередная его девушка, очень худая и такая высокая, что ростом почти что с самого Толика. Не знаю, где и когда он её нашёл, но отвлекать я их не стал, разве что расхвалил при ней парня, мол, какой он храбрый и крутой, гордость нашей милиции. Толян аж зарделся.