Яростный клинок - Дэвид Геммел

Ворна сварила себе овсянку на молоке и села, ожидая, пока еда остынет. Затем подумала о Бануине, представила надетую на него бронзовую застежку для плаща с синим опалом.

— Она вернет тебя мне живым и здоровым. Это самый сильный мой амулет.

Взяв миску с кашей, Ворна принялась за еду. Немедленно накатила тошнота, и она поставила миску, откинулась на спинку стула.

Ее напугало хлопанье крыльев. На спинку дивана сел огромный ворон и принялся чистить перышки. В груди Ворны вскипел гнев, подавляя дурноту.

В дверях стояла Морригу, закутанная в порванную шаль.

— Что тебе нужно? — прошипела Ворна.

Морригу вошла в комнату и села напротив бывшей колдуньи, протянула старческие руки к огню.

— Может быть, мне просто захотелось общества, — вздохнула она. Опустив голову на спинку стула, Морригу закрыла глаза. — Ешь свою овсянку, я рассеяла тошноту.

— Я не голодна.

— Думай не только о себе. Ты ешь за двоих. Сыну нужна пища, Ворна. Ты ведь не хочешь больного ребенка или калеку, вроде Риамфады?

Сердце немедленно наполнил ужас.

— Угрожаешь?

— Нет, конечно. Меня не интересует твой ребенок. Ешь овсянку.

Бывшая колдунья снова пододвинула к себе миску. Закончив есть, подкинула еще полено в очаг и принялась смотреть на пламя. Она не представляла, чего на самом деле хочет Морригу, но знала, что сиды не говорят ничего раньше времени. В комнате было тихо, только потрескивали горящие дрова, и иногда ворон встряхивал перьями. Ворна бросила взгляд на Морригу. Казалось, старуха уснула. Через некоторое время женщина была не в силах выносить неизвестность.

— Зачем ты пришла на самом деле? — спросила она.

— Сомневаюсь, что ты поверишь, — ответила Морригу. — Я думала, что тебе не захочется быть одной, когда в дверь постучит вестник.

— Какой вестник?

— Паромщик с юга. Он скоро придет. Ступай к двери. Увидишь, как он переходит первый мост.

Ворна встала и пересекла комнату. Когда она распахнула Дверь, то увидела человека, освещенного светом луны. Он шел с опущенной головой, словно его тяготила некая ноша. Он приостановился на третьем мосту, заметив в дверях Ворну, потом медленно направился к ней. Бывшая колдунья вышла ему навстречу.

— Меня зовут Каласайн.

— Я знаю, кто ты, паромщик. Я принимала роды у твоей жены.

— Да, в самом деле. — Старик нервно облизнул губы. Он не смотрел — не мог смотреть — ей.в глаза. — Ваш… твой муж Бануин… пересекал реку три месяца назад. Мой сын… — Он замолчал, потом глубоко вздохнул, и слова полились потоком. — Мой сын вор. Он украл у Иноземца одну вещь. Я нашел ее только три дня назад. Не знал, что делать. Я хотел дождаться Бануина. А потом…

— Уже поздно и я устала, — сказала Ворна. — Говори, что должен.

Каласайн развязал мешочек на боку и вытащил застежку для плаща. В лунном свете блеснул синий опал.

— Сенекаль вытащил это из седельной сумки Бануина. — Он протянул брошь Ворне.

Та прислонилась к двери, и ее лицо посерело. Каласайн едва успел подхватить женщину на руки — она потеряла сознание. Он отнес ее в кресло у очага. Ворна открыла глаза и по щекам заструились слезы. Паромщик опустился рядом.

— Ты больна?

— Твой сын… убил моего мужа.

— Нет, нет. Он только украл брошь. Бануин уехал с Коннаваром. Клянусь.

— Уходи. Оставь меня, — плакала Ворна, отворачиваясь. Каласайн поднялся на ноги. Ему почудилось, что птица захлопала крыльями, и он обернулся. Комната была пуста.

— Простите, госпожа…

Он постоял, ожидая ответа. Не дождавшись, вышел в ночь, плотно закрыв за собой дверь.

— Мне жаль, что так вышло, — сказала Морригу.

— Убирайся и оставь меня в покое, — ответила Ворна.

— У меня есть дар для тебя, — вздохнула Морригу. — Как только я уйду, к тебе вернется магическая сила, которая исчезнет с рассветом.

— Я не хочу, — сказала бывшая колдунья, выпрямившись. Стул напротив был пуст.

Оставшись одна, Ворна опустилась в кресло и разрыдалась.

Ее волос снова коснулся ветерок, и на этот раз она поняла, кто это. Женщина устроилась поудобнее, и душа ее ненадолго оставила тело. Рядом стояла сияющая фигура Бануина.

— Я вернулся, — сказал он.

ГЛАВА 9

Валанус нежился в бассейне с горячей ароматной водой, с удовлетворением рассматривая новую баню, ее мраморные колонны и деревянные скамьи в украшенных богатой резьбой нишах. Воплощение элегантности и стиля. Этого зрелища ему не хватало все время пребывания в варварских землях. Он погрузился под воду почти целиком, потом умылся, провел руками по коротко остриженным светлым волосам и, закрыв глаза, представил, что вернулся в Каменный Город.

Приятное состояние мира и покоя было прервано какими-то звуками, доносившимися от входа. Валанус сел и бросил взгляд на обрамленный мрамором портал двери. Там стояли трое кельтонских вождей. Офицер Каменного Города с трудом подавил улыбку, видя, как слуга пытается уговорить их войти и снять одежду. Да, проще научить обезьяну играть на флейте, подумал Валанус, чем объяснить варварам преимущества цивилизованной жизни. Окунув голову в теплую воду, он перевернулся на живот и поплыл на другую сторону бассейна, туда, где стояли трое кельтонов.

— Это было приглашение, Остаран, — сообщил Валанус, — не приказ. Вы не обязаны мыться. Некоторые из вашего народа, я так понимаю, боятся теплой воды.

Остаран холодно улыбнулся, потом снял рубашку, штаны и сапоги и отдал их слуге. Тот с опаской посмотрел на них с расстояния вытянутой руки, словно опасаясь, что одежда укусит его, а потом положил на ближайшую полку. Остаран сел на край бассейна, окунул ноги в воду. Двое спутников мрачно смотрели на него. Он глубоко вдохнул теплый воздух.

— Пахнет лавандой, — сообщил гат и опустился в воду. Там он умылся, провел руками по светлым висячим усам. Распустив две косы, нырнул.

— Не так уж это и страшно? — спросил Валанус, когда он вынырнул. Потом глянул на других и осклабился. — Куда отважился пойти гат, неужели остры не посмеют отправиться?

— Не обязательно, — заявил могучий воин с рыжей бородой, раздвоенной на конце. — Слышал я о гате, который на спор засунул голову корове в задницу. Волосы у него потом были зеленые. Не знаю ни одного остра, который последовал бы его примеру.

Сказав так, он глянул на спутника, и они вышли из бани. Валанус повернулся к улыбающемуся Остарану.

— Ты всегда так реагируешь на оскорбления?

— Он не оскорблял меня, а издевался над тобой.

Валанус потребовал мыло. Слуга принес склянку. Офицер Каменного Города вылил ее содержимое на руку, потом взбил пену в волосах. Нырнув, ополоснул их и снова встал на ноги.