Яростный клинок - Дэвид Геммел

— Судя по всему, шпиона Каменного Города. Сам не видел. Стою на страже с рассвета.

Конн продолжил свой путь. Он не свернул налево у кузницы, а проехал прямо на главную площадь, где ранее собиралась толпа. Мимо шли люди, но он не обращал на них внимания. И вот юноша наконец добрался до деревянного помоста, на котором происходила казнь.

Тело Бануина качалось на бронзовом крюке, вбитом между плечами. Лицо было изуродовано, а один глаз выжжен. Кровь залила одежду маленького торговца, и почему-то не хватало одного из сапог. Мимо плеча Конна пролетел камень и ударил в мертвое лицо Бануина. Конн обернулся и увидел нескольких хихикающих мальчишек.

Стараясь взять себя в руки, Конн отвернулся от тела и поехал по главной улице, свернув направо у кузницы в поисках дома Диатки. Пока у него не было плана действий. По пути он глядел на людей. В основном они отличались высоким ростом, светлыми волосами и красотой. На некоторых мужчинах были плащи особой раскраски — голубые с красной полосой посередине. Перед его лошадью пробежала женщина и заспешила по боковой улице. Она была высокая, а темные волосы искрились серебром. Ему немедленно вспомнилась Ворна. Конн вздохнул, представив, как вернется в Три Ручья и расскажет ей о смерти мужа. Она пришла к нему тогда за день до начала путешествия и, постучав в дверь, позвала пройтись по лугу.

— Сила меня покинула, — начала бывшая колдунья, — но я помню, что когда увидела Иноземца впервые, почувствовала, какой у него гейс. Присматривай за ним, Коннавар, он должен остерегаться льва с кровавыми глазами. Это может быть герб, или статуя, или зверь.

— Непременно, — пообещал юноша. Теперь, выходит, он нарушил обещание, и не важно, что Бануин сам велел ему остаться.

Добравшись до яблоневого сада, Конн нашел знак листа в золотом круге и, спешившись, постучал в дверь. Открыл человек средних лет, сутулый и лысый, в длинной одежде из синей шерсти.

— Что такое? — спросил он, близоруко вглядываясь в лицо юноши.

— Вы купец Диатка?

— Я. Что вам угодно?

— Меня к вам послали с партией товара.

— Кто? — уже более дружелюбно спросил Диатка.

— Гаршон из Гориазы, — немедленно ответил Конн. Диатка вышел на солнечный свет.

— Что везете?

— Бело-черные шкуры ригантских коров, броши работы Риамфады-Искусника и двадцать кувшинов пива.

Диатка не ответил, но, улыбнувшись, впустил Конна в дом. На полу лежали дорогие ковры, повсюду друг на друге стояли ящики и сундуки. Купец прошел между ними и привел гостя к очагу, где стоял стол и два стула. Предложив ему сесть, он сказал:

— Как видите, мне непросто продать уже имеющийся товар. Во всем виновата война. Почти все восточные маршруты для меня закрыты. Склад ломится от товаров. К сожалению, ничем не могу помочь. Однако хочу предложить бокал вина.

Он снова исчез ненадолго между ящиками.

Конн огляделся. Стены украшали узоры, картины, ковры, оружие. Но взор притягивал бронзовый щит с гербом в виде головы льва. Юноша сжал кулаки, стараясь успокоиться.

Диатка вернулся с двумя серебряными кубками, один из которых предложил гостю, другой поставил на стол перед собой. Потом купец сел и откинулся на спинку стула.

— Не самые лучшие дни для торговцев, — заметил он. — Так как поживает Гаршон?

Юноша поставил кубок на стол.

— Прекрасно, по крайней мере, когда мы встречались в последний раз. — Конн сам поразился, что голос его звучит спокойно и дружелюбно.

— Вы слишком молоды, чтобы Гаршон доверял вам.

— Я оказал ему услугу. — Коннавар снова глянул на стену за спиной Диатки. — У вас очень интересные украшения. Откуда это? — Он указал на бронзовый щит.

Купец обернулся.

— Щит со львом? Милая вещица. Из могильника на востоке. Я хотел продать его в Камнею… Вы не пьете вино. Не нравится?

— Меня учили не пить прежде старших, — ответил Конн.

— Хорошее воспитание. В наши дни мало кто заботится о подобных мелочах. — Диатка поднял кубок и сделал несколько больших глотков. Конн последовал его примеру.

— Очень хорошее вино, — проговорил юноша. — Такого я еще не пробовал.

— Оно с юга, — сообщил Диатка. — А теперь, юноша, скажи мне, зачем лжешь?

— Лгу?

— Шкуры из земель риганте всегда продает Бануин, как и изделия Риамфады. Тебя послал не Гаршон.

— Да, не он, — признал Конн. — Я путешествовал с другом. Он пришел к вам прошлой ночью. А теперь он мертв. Как это произошло? Почему его так быстро поймали?

— Я подсыпал ему в вино снотворное. А когда он уснул, послал слугу к Караку. Мне было жаль поступать так с беднягой Бануином, но торговля идет из рук вон плохо, я потратил большую часть его золота, чтобы не разориться. Короче говоря, я не мог заплатить ему.

— Ты убил его из-за денег, — проговорил Конн. — Что ты за человек?

— Я купец. Занимаюсь торговлей. И я продал его Караку. Нужда заставила, юноша.

— Я отомщу за него. Ты умрешь очень медленно и в мучениях. И, быть может, тебе станет легче от мысли о заработанных деньгах.

Диатка рассмеялся.

— Не думаю, молодой человек. Я давно занимаюсь своим делом и сразу понял, что ты опасен. В твоем вине тоже снотворное. Попытайся шевельнуть ногами. Не сможешь. Сначала оно действует на ноги, потом на руки. Последним засыпает мозг. В отличие от Бануина ты не проснешься, потому что я насыпал много снадобья. Боли не будет.

Конн глубоко вздохнул, а потом поднялся со стула. Диатка пораженно охнул. Его глаза расширились, и он тоже попытался встать. Руки вцепились в подлокотники, но сдвинуться он не смог.

— Я поменял кубки, когда ты рассказывал мне о щите. Лев с кровавыми глазами. Знаешь, что колдунья просила Бануина не пить вина, когда он увидит такого зверя?

— Нет, нет, нет, — захныкал Диатка. — Я не могу умереть. Конн подошел к полке и снял с нее длинный льняной шарф.

Подойдя к торговцу, ударил его по слабеющим рукам и быстро сделал кляп.

Потом Конн подошел к очагу, взял кочергу и сунул ее в пламя.

— Нет, ты умрешь, — холодно сказал он. — Я видел, как тело моего друга висело на крюке. Ему выжгли глаз. Горячим железом. Скоро ты узнаешь, как он себя чувствовал. — Снаружи донесся детский смех и топот бегущих ног. Конн вернулся к кочерге в огне. — Слышишь этот звук, купец? Клянусь, что дни смеха для кердинов близятся к концу. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы стереть это племя с лица земли. Я буду охотиться на них, убивая, как дичь. Знай это!

Вытащив из углей раскаленную докрасна кочергу, он приблизился к поверженному врагу.

Руатайн был близок к смерти, когда его нашел Арбонакаст с двумя другими пастухами. Воин сидел без сознания, сжимая в руке окровавленный нож и прислонившись спиной к дереву на опушке леса. Рядом лежали тела четырех паннонов. Арбон подбежал к своему господину и опустился на траву рядом. Зеленая туника Руатайна была залита кровью. Распоров ее, старый пастух увидел четыре раны: две в левом плече, третью ниже ключицы, а четвертую чуть выше бедра.