Рожденные ползать - Виктор Лебедев

День пролетел быстро – в разговорах, рассказах. Сначала Игорю Владимировичу, потом – Кольке, ну а затем и остальным жителям станции – всем хотелось послушать, что творится там, дальше, во что превратились их родные места, какие опасности таятся в дебрях леса. Посмеиваясь, наблюдал за этим Немов – его немногие решались расспрашивать, слишком грозным казался сталкер со стороны, к тому же чужаком все же был здесь. К чести своей, Миша практически не приукрасил их похождения, правдиво излагая события последних дней.

Через день после возвращения снарядили первый караван, с ним отправились Немов, Данилов и Миша. К счастью, обошлось без потерь. Вернулись с запчастями для сломанного дизельного генератора. С этого момента на станции вновь появилось электрическое освещение. Жизнь у ореховцев постепенно налаживалась, появилось снаряжение для вылазок, оружие и боеприпасы. Караваны связали войсковую часть со станциями. На лицах людей можно было чаще заметить улыбки. Успех воодушевил их, жить стало хоть немного, но легче. Теперь можно было расширить фермы благодаря электричеству, привести в порядок станцию и служебные помещения. Дел невпроворот, но дела нужные, важные и приятные. Столько лет терпели, а тут долгожданное улучшение жилищных условий. Участвовали все – от мала до велика. Людьми двигали надежда и вера в лучшее будущее.

Параллельно Данилов занимался подготовкой дирижабля к полету, в этом ему время от времени помогали Миша и другие жители Орехово. Иван попутно просвещал Мишу, учил азам летного дела, объяснял основные принципы. Данилов находил в этом даже какое-то удовольствие – ему нравилось отвечать на вопросы парня, видеть восхищение и уважение в глазах Миши.

За это непродолжительное время парень узнал для себя много нового, и пусть не все для него было понятным, но он учился, запоминал, старался охватить как можно больше. Видя, что Данилов охотно идет на контакт, Миша не стеснялся его расспрашивать.

Как рассказал парню Данилов, каркас дирижабля был изготовлен из алюминиевых труб и полосок, остов обтянут материей, в которой находилось несколько баллонов, заполняемых гелием. Именно благодаря наличию жесткого каркаса форма дирижабля сохранилась неизменной и была возможной его дальнейшая эксплуатация. Оболочка же была сделана из полотна, покрытого алюминиевой краской.

– Пусть дирижабли понемногу и ушли в тень, а на смену им пришли самолеты и вертолеты, – рассказывал Данилов Мише, – они все же безопаснее своих собратьев. Если у самолета или вертолета выходили из строя двигатели, практически всегда это приводило к гибели экипажа и пассажиров. А дирижабль при поломке имеет все шансы безопасно сесть на землю, его можно посадить с помощью механики, как воздушный шар. Как понимаешь, и расход топлива у него меньше, дешевле обходится и постройка, и эксплуатация. Не буду рассказывать всех тонкостей, но преимущество дирижабля заключается еще и в том, что в воздухе он держится за счет архимедовой силы. Тут такая штука – допустим, ты загрузил дирижабль чем-то, в процессе последующей разгрузки необходимо уравновешивать балластом, в этом и заключается принцип архимедовой силы, когда дирижабль начинает «тащить» вверх. То есть аппарат сильно зависит от загрузки. Тут все просто, Миш. Из-за расхода топлива во время полета дирижабль постепенно становится легче, приходится до приземления выпускать понемногу гелий.

– Почему же тогда при всех преимуществах их заменили вертолеты и самолеты?

– Скорость, Миша. Вот главная причина. Маневренность тоже важна. Для гражданских целей куда ни шло, но во время войны дирижабль становился отличной мишенью, особенно в условиях стремительно развивавшейся артиллерии и противовоздушной обороны. Так что минусы у него тоже есть. Ну и инфраструктура нужна – эллинги, то есть, по-нашему – ангары, вот как этот, – Иван обвел рукой помещение, в котором они находились, – без наземной команды, мачт для швартовки тоже не обойтись.

Данилов наклонился, провел рукой по обшивке кабины.

– Не скучно? – улыбнулся он, взглянув на Мишу.

– Наоборот, – поспешил заверить тот, – интересно. Мне больше никто такого не расскажет.

Данилов кивнул.

– Помнишь, ты, когда первый раз дирижабль увидел, удивился, что он такой большой. Так вот, его размеры – это тоже одно из слабых мест. Из-за них есть ограничения по допустимым погодным условиям. В воздухе дирижабль чувствует себя хорошо, а вот у земли – сложности. Он-то, конечно, может сесть на землю, но если его не завести потом в эллинг, даже не очень сильный ветер может сорвать его с места. Ну а при сильном ветре лучше держать его в закрытом помещении. Неблагоприятная погода сопровождается понижением давления, а это, помимо увеличения нагрузки на дирижабль, одновременно понижает его летучесть, уменьшает подъемную силу газа. Зато на дирижабле можно вертикально взлетать и садиться, полосы для разгона не нужно. И приземлиться даже посреди лесного массива. Такие случаи бывали. Правда, потом приходилось по деревьям до земли спускаться.

Миша кивнул.

– Ну и, конечно, хорошо, что не зима сейчас. Когда холодно – сложнее, – немного помолчав, добавил Данилов.

– Почему сложнее?

– Обледенение дирижабля увеличивает его вес и тянет к земле. Форма дирижабля меняется, все это ухудшает управляемость, нарушается баланс. А мелкие кусочки льда могут даже порвать оболочку. Бороться с этим непросто. Сейчас уже не достанешь спецсредства, чтобы ткань обработать.

Пытался Данилов и объяснить в общих чертах, как работают двигатели, но с этим дело обстояло сложнее – ну что можно требовать с парня, который до этого момента не сталкивался с механизмом сложнее велосипеда.

Два мотора крепились к корпусу кабины на жесткой подвеске. Моторы помещались в машинных кабинах, прилегающих к корпусу кабины, рули управлялись из пилотской гондолы. На носу дирижабля имелось специальное причальное приспособление, с помощью которого можно было пришвартоваться к мачте или столбу. На крайний случай сошло бы и дерево, только не сильно разросшееся. Запасные части для моторов, дизельное топливо в специальных баках и гайдропы (так Данилов именовал канаты для причаливания) решено было сложить в задней части кабины.

– У этой машинки даже автопилот имеется, правда, вся электроника давно из строя вышла, – почти нежно приговаривал Данилов, копошась во внутренностях летательного аппарата. Рядом стоял Миша с набором инструментов, готовый помочь в любую секунду.

На стекла кабины приклеили солнцезащитную пленку, которую нашли в одном из магазинчиков на поверхности – передвигаться предстояло днем, так как ориентирование на местности можно было осуществить только в светлое время суток, по положению солнца и рельефу – компас был бесполезен, ведь магнитный полюс земли явно сместился после Катастрофы.

К кабине по бокам приварили два пулемета: никогда не знаешь, откуда следует ожидать опасности в новом мире, а отправляться незащищенными не хотелось. На нос кабины приделали прожектор на всякий случай – ничего нельзя было исключать.

В общем, за время, проведенное в компании с Даниловым, знания Миши значительно пополнились. Ну а Данилов выяснил для себя, что ему всю жизнь не хватало рядом человека, который будет с неподдельным уважением и восхищением слушать его. Он по-прежнему даже в мыслях тщательно старался избегать слова «сын», но что-то в нем изменилось, хотя он до сих пор считал родственные отношения в суровом постъядерном мире обузой для любого.

Шея и спина затекли от долгого лежания. Жара уже спала, солнце закатилось за горизонт, а Вильдер все лежал в своем убежище под днищем ржавого автомобиля. В голове ползали мутные мысли, словно дождевые червяки в сырой земле. Они шевелились, копошились, но клубок никак не распутывался, и на душе от этого было мерзко. Чувство, будто в нее наплевали, не покидало Сергея. Ясно было лишь одно: виноваты в том, что он, скрючившись, валяется сейчас здесь, да и вообще в его бедственном положении изгоя все люди, с которыми его сводила судьба в последние годы. Они довели его до такого состояния, отобрали все самое дорогое, что у него было, но на этом не остановились, а планомерно расшатывали почву под ногами, пока окончательно не добились своего, унизив и практически уничтожив Вильдера. Но пока сердце трепыхается в его груди, Сергей поклялся, что жестоко отомстит им всем, заставит мерзких людишек страдать, а сам будет упиваться их болью.

Вдруг ему пришла в голову одна идея. Даже показалось, что идея не его собственная, а навязанная кем-то или чем-то извне, но от этого она не теряла своей привлекательности. Будто лес нашептал ему, как надо действовать дальше. На миг прохладный ветерок ворвался в его убежище и приятно обласкал Вильдера, приводя в порядок мысли и возвращая им стройность. Вместе с ветерком и пришла идея.