Резюме сортировщика песчинок - Любовь Александровна Афоничева

мысленно вырастил в Белый День, когда Венц приглашала меня праздновать в их компании. Если бы сейчас она еще и сказала «щекотно», я, наверное, сорвался бы на истерический хохот.

Но она говорит другое:

– Очень жалеешь о них?

– Не так сильно, как думал. Времени много освободилось, которое уходило на мытье, сушку и прочие ритуалы. Но мне все еще интересно, зачем ты заставила меня их отрезать.

Она почти весело морщит кончик носа:

– Да я не знаю… оно само брякнулось. Когда-то кто-то мне рассказывал теорию, что волосы накапливают эмоциональную память. А ты выглядел как человек, которому нужно срочно что-то забыть. И уже почти ушел, а мне любопытно было еще понаблюдать… ну, за Эф_Имером вблизи, понимаешь? Но, честно говоря, пока не увидела тебя утром с блестящей макушкой, я думала, что наоборот – все испортила. И до сих пор удивляюсь, как ты решился?

– А я-то как удивляюсь.

Мы почти синхронно хмыкаем.

– Ладно, с этим вопросом разобрались. Какие еще остались?

– Феликс…

Венц не договаривает. Сутулится под тяжестью своих кос и снова отправляет взгляд блуждать в зарослях папоротника.

Из ладони, которой я касался ее макушки, как будто разбегается по всему телу странная щекотка. И требует от меня чего-то непривычного и не вполне ясного.

– Хочешь, не будем говорить о нем сейчас? Или не будем совсем? Если тебе кажется, что ты… не знаю… каким-то образом его предаешь, обсуждая со мной.

Она качает головой, будто отмахиваясь от моих слов:

– А мне больше не с кем. Мишель просто молчит, когда я поднимаю эту тему. Тимьяныч в Пиджачатнике, Ю-Ю уехала. А меня за день по сто раз мотает от «показалось» к «возможно» и обратно. Нужен чей-то еще взгляд.

– Тогда я готов взглянуть.

– Сейчас. Дай мне еще пару минут, пожалуйста.

Мы снова идем вдоль зеленых рядов. Теперь я стараюсь не наступать на отпечатки перистых вай на плитах. Агния привычно гладит кончиком косы нижнюю губу. Потом решается:

– Тут видишь какая штука… Некоторые мысли мне просто страшно превращать в слова. Как будто пока только думаешь – это ничего не значит. А как только скажешь, это сразу же станет реальностью. Вроде того, как нога ночью выскользнула из-под одеяла – все, кранты, чудовища тебя видят. И смешно, и… все равно ногу прячешь. Или молчишь до последнего о том, чему не хочешь верить. Я, наверное, словам в принципе не очень доверяю. Слишком много смыслов, за всеми не уследить… И обязательно какой-нибудь лишний подтекст привяжется. Объясняй потом, что ничего такого не имел в виду. Движения – они все-таки гораздо точнее. Хотя, если очень хочется, их тоже можно истолковать как тебе удобно…

– Агния.

– Что… Вольга?

– Хватит пробовать водичку пальцем. Прыгай.

– Ну ладно… Хорошо. Прыгаю. Давай начнем с того… с той предпосылки, что Стрелок – это не один человек. Как минимум два. И, допустим, один из них изобрел эти наномехимеры. Но совершенно не обязательно, что он же и стрелял.

– Принято. Я тоже об этом думал.

– Дальше… После того, как вы с Тимьяном поговорили в эс-комплексе, он все пересказал нам. Мы тоже пошарили в Ноо, а потом заново обсудили, что мы знаем о тех, кому… не повезло. И Мишель обратил внимание на то, что раньше мы почему-то упускали: после М_Акиана был большой перерыв. Самый большой из всех. Стрелок почти месяц никого не трогал. Как будто обдумывал то, что случилось. Ю-Ю тогда предположила, что эти наномехимеры вообще не были оружием или его аналогом. Возможно, они должны были каким-то образом… корректировать личность.

– Что тоже совершенно неэтично.

– Да, но все-таки это проще понять. А когда вместо задуманного получилось… то, что получилось, Стрелок взял паузу. Может быть, даже не собирался использовать свое изобретение снова.

– Многовато всяческих «возможно» вы налепили вокруг одного маленького факта. К тому же, три недели – не такая уж большая пауза.

Я дергаю лопатками, пытаясь отлепить от них влажную водолазку. Но озноб и неуют вызывает не только она. Или даже совсем не она.

А мысль, что меня, возможно, насильственно… откорректировали.

– Нет, не складывается. Было бы похоже на правду, если бы Стрелок начал с меня. Или… ну с кого еще? С Марка Руни. Со Славы Па. С той же Ивы Лау. Но зачем что-то исправлять в таком этически безупречном сли… парне, как М_Акиан? Или я снова умудрился прозевать какой-то… неправильно сросшийся перелом?

– Не совсем. Но что ты можешь сказать о его… романтических связях?

– М_Акиана? Сейчас… – Я пытаюсь вспомнить, встречались ли мне какие-нибудь намеки на страсть в его переписке. Хоть что-то. Хоть одна информационная песчинка с романтическим окрасом…

Агния с видимым любопытством наблюдает за тем, как я хмурюсь, тормошу встречные папоротники и, наконец, пожимаю плечами.

– Получается, ничего не могу.

– Вот. Такая странная штука. Может, конечно, он просто ждал чего-то, то есть кого-то совсем особенного. Но есть и вероятность, что М_Акиан был…

– Холодноват?

Бледный свет сеется на нас, подкрашивая все подводным зелено-голубым цветом и любовно украшая мягким бликом классический нос Агнии, который морщится после моей реплики.

– Холодноват? Слушай, ты как будто про мефф говоришь. Или про морс. Ладно, не в формулировках дело. А в том, что как раз это и могло быть его изъяном. Ну или тем, что посчитал изъяном Стрелок.

– Допустим. Но все это пока никак не касается Рура.

– Пока да. Погоди. Есть еще одна идея, которую мы обсуждали уже втроем, с Тимьяном и Юной. Это насчет тебя.

– По-моему, я как раз идеально укладываюсь в эту вашу теорию о корректировке.

– Извини, но тебя мы уложили в другую теорию. Ладно, лично я уложила. Хотя ты мог бы и сам. Помнишь тот день, когда… – Она неопределенно взмахивает рукой, изображая то ли выстрел, то ли то, как со стола скидывают не очень ценную, но легко бьющуюся вещь.

Я снова дергаю лопатками. За густыми резными опахалами папоротников где-то на периферии зрения мелькает острая улыбка я-второго.

– Достаточно подробно.

– Вот и я. Потому что была недовольна собой из-за… ну помнишь… из-за тех слов. Не знаю, что меня дернуло… И ребячество, и неэтично, и бессмысленно…

Агния раздраженно дергает себя за косу. Искоса одаривает меня очередным темным взглядом.

И тут я наконец догадываюсь, о чем она.

– А-а-а, ты об этом. Как тебе сейчас, кстати, запах мертвечины не очень мешает? Может, мне дышать в другую сторону?

– Давай я тебе еще раз дам потрогать мои волосы, а ты забудешь про тот эпизод?

Я с удовольствием качаю