Мое тело – тюрьма - Кицунэ Миято

Остальные девочки-участницы конкурса все были городскими, и платья у них были покупными, да и принесли они не по одному экземпляру швейной промышленности, тихо посмеивались, когда Кире устроили этот «разнос».

— Кира, твой выход! — скомандовала Татьяна Михайловна и молчала всё время, пока Кира делала свою проходку.

* * *

После окончания репетиции, когда Кира уже переобулась, хореограф подошла к ней.

— Кира, поговорим в моём кабинете?

— Хорошо, — согласилась она, слегка недоумевая, но, сказав всем «до свидания», последовала за женщиной, кабинет которой оказался в коридоре за сценой, на которой они репетировали.

— Будешь чай? — Татьяна Михайловна села в кресло и вставила в розетку штепсель электрического чайника. — Всё таки твоё платье никуда не годится, купишь себе новое… Сейчас весна, на рынке можно что-нибудь подобрать.

— Эм… Хорошо, — кивнула Кира, с удовольствием разглядывая Татьяну Михайловну, у которой была очень красивая восточная внешность, темные волосы, точёный нос и изящный миндалевидный разрез глаз с профессиональным макияжем. Свет от окна падал на чуть смуглую кожу задумавшейся женщины и это было так красиво, что хотелось нарисовать.

— Ты вообще хочешь победить? — когда вскипел чайник, отмерла Татьяна Михайловна и разлила им чай. — У тебя всё для этого есть, но единственное, что я в тебе не чувствую, это желания победы. Бери конфеты.

Кира кивнула и взяла из вазочки «Буревестник», который точно был с белой начинкой. По крайней мере, уверенная, что не придётся невежливо выплёвывать надкусанную конфету, если та окажется батончиком. К сладкому она была совершенно равнодушна, а шоколадные конфеты всегда таили для неё неприятные сюрпризы с содержимым, большую часть которого Кира не могла себя заставить съесть.

— Не знаю, хочу ли я победить, — наконец призналась она. — В принципе, меня бы устроило попасть в первую тройку.

— В тебе мало амбиций, — упрекнула Татьяна Михайловна. — Данные потрясающие, а амбиций мало.

— О, я бы не согласилась с этим утверждением, — улыбнулась Кира. — Наоборот, я очень амбициозна. Но нас осталось девять человек, кто, скажем так, выдержал «предконкурсную гонку». Я трезво смотрю на вещи. Любые конкурсы весьма субъективны. Жюри в любом случае будут кто-то из преподавателей и деканата. Половина участниц старшекурсницы, а у меня даже пар, кроме физкультуры, в корпусе факультета нет. И что толку, если я буду всем сердцем желать победить, а этого не произойдёт по независящим от меня причинам? Я оцениваю себя на первую тройку, пожалуй, я расстроюсь только в том случае, если не войду туда.

— В прошлом году выиграла первокурсница, — с сомнением протянула Татьяна Михайловна. — Лена. В прошлом году был первый такой конкурс у вашего факультета.

— Да, я видела Лену в совете общежития, — кивнула Кира. — Она выиграла на первом курсе и все пять лет учёбы больше не сможет принимать участие в подобных мероприятиях. А это значит никакого развлечения, репетиций, итогового выступления… красивых платьев, никаких подарков и всякого такого. А я хочу в следующем году ещё поучаствовать.

— Ты… Действительно… Если так подумать, — слегка опешила от её выкладки Татьяна Михайловна. — Но платье в любом случае бери по фигуре, желательно стрейч. И на выход в спортивном у тебя слишком длинные бриджи, нужны шорты. Либо закатать повыше. И для своего танца тоже подыщи подходящую одежду.

— Да, с этим засада, — вздохнула Кира. Танец у неё был «хип-хоповский», но с одеждой к нему были проблемы. У их тренера Жени в подготовительной группе «Фабрики танца» были потрясающие широкие джинсы-клёш от бедра, но такие просто не продавались. Даже широкие спортивные штаны была проблема купить, не то что джинсы. Да и джинсы Кире были бы не по карману — они стоили минимум триста рублей.

— Конкурс в следующий вторник, так что ты постарайся, — улыбнулась ей хореограф. — Мы уже только на генеральной репетиции увидимся.

— Да, нам уже даже входные билеты пригласительные раздали, — кивнула Кира. — Спасибо за чай, Татьяна Михайловна, я побегу.

— Давай, пока.

* * *

Кира доехала до первой остановки на Комплексе и малодушно поколебалась, не выйти ли ей на ней, но ноги отчаянно гудели после репетиции: сначала она дважды показала свой танец с полной выкладкой, потом была отработка «массовых» выходов для конкурса.

Когда она вышла из автобуса, то увидела на остановке Митю, который радостно улыбался.

— Привет, Кира, ты сегодня позже обычного, я тебя уже два часа на остановке жду.

Она подавила тяжёлый вздох, спрашивая себя, как этот парень вообще оказался в её жизни. После того ужасного свидания в среду две недели назад, когда она чётко и ясно решила для себя, что не хочет, чтобы повторялось подобное, Митя уговорил, практически вымолил дать ему ещё один шанс. Он был весьма настырным и прилипчивым, да и действие её «тотального да!» сыграло ему на руку. Кира обычно не делала ничего, о чём бы жалела, но она уже несколько раз пожалела, что не заплатила в той пиццерии за себя сама и не порвала с Митей всякие контакты.

Так что в воскресенье он потащил её «в город на концерт», который оказался бесплатным концертом в музыкальном училище, где училась его старшая сестра. Впрочем, концерт, по мнению Киры, был хорош уже только потому, что среди оркестровых инструментов не было баяна. От звуков этого кнопочно-пневматического музыкального инструмента у неё начинались тошнота и нервный тик. Всё из-за обязательных для посещения концертов в школе искусств. Двухчасовое выслушивание двух-трёх мелодий, проигранных с разной степенью паршивости на баяне, кого угодно доведёт до психосоматического расстройства.

После концерта Митя потащил её знакомить с сестрой, которая играла на арфе, и каким-то образом они пошли к той в гости в общежитие при училище. За следующие пару часов Кира узнала всю подноготную старшей сестры Мити и посмотрела фотки со всеми парнями, с которыми та переспала. Митя представил её своей сестре, как свою девушку.

На прошлой неделе парень начал подкарауливать её после учёбы, выяснив расписание её группы. А также, узнав, что у неё куча репетиций, начал ждать её после них на остановке. Буквально не давал проходу.

В прошедшее воскресенье, когда они гуляли, Митя её поцеловал. Из-за этого в душе Киры появились противоречивые чувства. Влада она любила и целовалась с ним с удовольствием, Митя ей даже не нравился, но целоваться с ним тоже было приятно чисто с физиологической