Ядерный Ангел - Андрей Львович Астахов

- в дисководе моего ноута. Твой друг башковитый чувак, разберется, что к чему.Исправьте мою глупость, прошу. Может, у вас что-нибудь получится. Не дайте… Ох!

Мы ждали, слушали, но Димон больше не сказал ни слова. Малахия выключил диктофон. Я оглядел присутствующих – все они смотрели на меня.

- Ну, и что? – не выдержал я.

- Все ясно, - Ермолай сделал ко мне шаг, склонил голову. – Воля Ахозии священна. Теперь ты принимаешь свою паству.

- Что? Хочешь сказать, что теперь я – ваш живой Бог?

- Не только наш, - Ермолай опустился передо мной на колено, Малахия и врач сделали то же самое. – Единственный живой Бог человечества, Тот, Кому предначертано вести избранный народ в Твое Царство.

- Ермолай… Господа, послушайте, - я чувствовал, что начинаю терять чувство реальности. – Это невозможно! Я не Бог, понимаете? Это богохульство. Я верующий человек. Бог один, и Он на небе. Мало ли что там записано на кассете? Нет-нет, я не могу!

- Я жду слов Создателя, - ответил Ермолай. Он будто не слышал того, что я говорил.

- Мне нечего сказать, - я понял, что все решено. Теперь мне стало понятно, почему Димон так ждал нашего появления. О мертвых не говорят плохо, но я чувствовал, что люто ненавижу покойного программера. Вот подставил, так подставил! Теперь на мне вся ответственность за то, что случится. И если я не справлюсь…

- Леха, вот он! – Тога держал в руках DVD-R диск, который извлек из ноутбука Димона. – Теперь бы разобраться с ней…

- Ой, чувак, мне бы твои проблемы! – шепнул я, косясь на ожидающих в смиренной позе апокалитов. – Что делать-то будем?

- Принимать хозяйство. Деваться все равно некуда.

- Ермолай, - робко сказал я, – что мне делать?

- Высказать свою волю. Мы ждем.

- Мне надо подумать.

- Как угодно Создателю.

Мы вышли в атриум, и ряды клонов тут же замерли по стойке «смирно». Уже не помню, как мы добрались до своей берлоги. Меня трясла мелкая дрожь, в башке был полный сумбур. Я смолил одну сигарету за другой и пытался разобраться в собственных ощущениях и мыслях. И у меня ничего не получалось.

- Тога, я не знаю, как быть! – простонал я.

- А у меня есть идея.

- Пошел ты… знаешь куда со своими идеями!

- Пока не знаю, будет толк от этого диска, или нет. Но новый поворот событий налицо.

- О чем это ты?

- Димон умер. Свою игру он до конца не довел, так? Завещал тебе сыграть за него.

- Нам завещал. Ты тоже в деле, если забыл.

- Хорошо, нам, - согласился Тога. – Любопытное кино. Появляется альтернативный вариант финала, Леха. Ты можешь сделать так, как планировал Димон, а можешь найти свое окончание истории.

- Свое окончание? – Я с открытым ртом уставился на Тогу.

- Именно. Вариант Димона: диверсионный рейд с последующим уничтожением цайт-машины в прошлом, до 4 декабря 1944 года. Так поступил бы Димон, и для этого ему была нужна Кис. Если мы найдем другойспособ обезвредить нацистскую машину времени, это и будет другой финал. Смерть Димона развязала нам руки. Теперь Демиург – ты. Вот и давай думать, как быть.

- Я Демиург? – У меня вырвался истерический смешок. – А ты теперь кто?

- А я сисадмин Демиурга. Давай поковыряем эту программу. Кто его знает, может она подскажет нам новую сюжетную линию.

Глава 14 Выбор человеческий

Глава четырнадцатая:

Получены очки за комбинацию

Именно так я и представлял себе настоящий готический интерьер.

Огромный полутемный зал, отделанный темным дубом. За тяжелыми гардинами из пурпурного шелка – стрельчатые витражные окна от пола до потолка, но за ними тьма. Громадный камин, в котором бушует пламя. Пол в черно-белых шахматных квадратах. Внушительная коллекция холодного оружия на стенах и в резных пирамидах. Старинные рыцарские доспехи по углам. Резной стол величиной с футбольное поле, и вокруг него – кресла с высокими спинками, на спинках вырезаны замысловатые гербы. Я сижу в одном из них, в торце стола, а напротив меня – он. Его черная одежда сливается с полумраком зала, и я могу видеть только лицо. Освещенное горящими в шандалах на столе свечами, синевато-бледное, неподвижное, обрамленное спадающими на грудь белоснежными волосами. Он смотрит на меня, и его сизые губы кривятся в снисходительной улыбке.

- Что скажешь, Алекто? – говорит он.

- Мне нечего сказать. Что это за место?

- Цитадель. А если точнее – рыцарский зал цитадели. Здесь мои братья собираются для того, чтобы поговорить. Ты первый человек, кому было позволено попасть сюда. Даже высшие офицеры СС не имеют сюда доступа. Даже сам рейхсфюрер. Оцени наше расположение к тебе, живой Бог! Между прочим, открою тебе секрет – именно это место искал твой предшественник. И ты его ищешь. Считай, уже нашел. Транспортал находится здесь, неподалеку. Он теперь собственность Ордена.

- Ты так спокойно об этом говоришь?

- Тебе все равно до него не добраться. Твоя армия апокалитов не сможет победить нас. Не веришь – попробуй.

- Это и есть объект D65?

- Ты должен сам это знать. Ты же у насБог.

- Вздор, Шварцкопф. Никакой я не Бог.

- Конечно, нет. Просто наступили времена, когда людям нужны боги. Языческие божки, зримые и материальные. Идея Всемогущего Отца Небесного приказала долго жить в тот день, когда на Земле выросли первые ядерные грибы. У людей возник резонный вопрос: как же Бог допустил такое? Они перестали верить, Алекто. Вернее, стали искать других богов, тех, кто мог спасти их от реальности ядерного мира. Наступило время диктаторов, самозваных пророков, просто безумцев. Для кого-то живым Богом стал Адольф Гитлер. Для кого-то – пророк Ахозия. Сейчас есть те, кто верят в тебя. Слепо верят, заметь. Надеются, что ты сможешь изменить предначертание. Значит, ты бог. И нас это вполне устраивает.

- Ты можешь мне рассказать, что