Шелковые дети - Наталья Васильевна Соловьёва

она могла просто выйти из допросной. Мари-Лиза просто мстила за то, что Марго докопалась до правды. Нужно было просто молча встать, отставить стул, пройти до двери, протянуть руку до ручки, открыть дверь и выйти не оглядываясь. Но слова сами вылетели, будто давно хотели это сделать. Прозвучать. Освободиться. Марго спокойно посмотрела в глаза Мари-Лизе и сказала:

– Я убедила сестру рожать дома. Но неудачно приняла роды. Не вызвала «Скорую помощь». Ребенок задохнулся, запутался в пуповине.

– Вау! Восторг! – воскликнула Мари-Лиза и вскочила со стула. – Теперь ты понимаешь, что мы одинаковые? Марго Дорфман, ты тоже убийца, как и я!

Марго показалось, что она услышала, как на часах адвоката движется секундная стрелка. Где-то в соседней комнате работал ксерокс. Кто-то из полицейских варил кофе в кофемашине. Кто-то шел по коридору. Так вот чего добивалась Мари-Лиза.

– Этого достаточно? – Марго посмотрела на тех, кто был за стеклом, и, не дожидаясь ответа, встала. Она больше не хотела слушать Мари-Лизу.

Та билась в экстазе и кричала ей вслед:

– Ты притворяешься человеком, Марго Дорфман! Но ты такая же, как я.

Марго вышла из допросной. У двери она столкнулась с Энцо. Очевидно, он уже был готов ворваться в кабинет и вызволить ее.

– Пойдем, девочка моя. – Энцо обнял Марго и повел по коридору к выходу.

Энцо… Марго не знала, что за стеклом был Энцо, но не жалела, что он наконец обо всем узнал.

Эпилог

Марго уже не помнила, как свихнулась на домашних родах. Она только что окончила ординатуру, и жизнь ей казалась полной сказочных возможностей. Все двери открыты. Все по плечу. Марго чувствовала себя почти всемогущей. Она хватала дежурства, волонтерила в фондах, ездила на вызовы по ночам. У нее было острое, почти болезненное желание помогать. Спасать. Делать правильное. Мир казался местом, где еще можно что-то исправить.

В это время Ольга забеременела. Случайно, незапланированно. От какого-то парня на вечеринке. Ольге было под тридцать, и решение давалось тяжело. Долго обсуждали аборт. Молчали, потом снова говорили. Но в какой-то момент все прояснилось. Малыш. Их малыш. Марго поможет: вырастят, справятся. Родители смирятся, что ребенок не пойми от кого, и полюбят внука. Даже имя придумали: Гоша.

Беременность Ольги проходила легко и беззаботно. Немного болей в спине, изжога, сонливость – вот, пожалуй, и все. Ждали декабря. Ждали мальчика. Покупали вещи – шапочки, крошечные носки. Комбинезон с ушками. Конверт из овчины. Мягкий, пушистый, с запахом детства, тепла и защищенности. Коляска и кроватка стояли несобранными на балконе, среди зимних коробок и старых лыж.

Марго представляла себе малыша. Как возьмет на руки его теплое нежное тельце. Как будет его укачивать, прижимать к груди, прислушиваться к его дыханию. Марго накрывало от любви к нему – еще не рожденному, невидимому мальчику.

– Гормоны должны шалить у меня, – смеялась Ольга, – но они почему-то выбрали тебя. Ты вообще помешалась на нем, систер.

Марго смотрела видео, читала статьи, распечатывала методички. Подчеркивала важное маркером. Ее блокнот был исписан формулами, планами, схемами родов. Все было под контролем. Она уже бывала на родах – в ординатуре, в институте. Все пойдет идеально – как в книгах, как в интернет-роликах.

Рожать решили дома в ванне – Марго знала, что в воде мышцы расслабляются, поэтому роды проходят быстрее, проще и безболезненнее. Вода – природная среда. Безопасно. Мягко. Без врачебного насилия, без обезличенных белых стен.

Все началось как по книгам. Так, как это представляла себе Марго. У Ольги отошли воды. Начались схватки. Марго сверялась с записями. Схватки участились, Марго считала интервалы, проверяла раскрытие, подбадривала Ольгу. Ребенок должен был вот-вот появиться. В голове Марго начали всплывать строчки из учебников, предупреждения лекторов: «затяжной первый период», «гипоксия плода».

Внутренний голос – тот, про который не рассказывают в университете, – кричал: звони! Звони сейчас! Но она не звонила. Она же врач. Она справится.

Так всегда бывает: ты думаешь, что все плохое случается с другими людьми, но никогда – с тобой. Опасность казалась нереальной. Да как же так? Нет, надо немного подождать – и все наладится. Марго действовала как во сне. Теплая вода расслабила Ольгу, у нее уже не было сил, чтобы тужиться… Все длилось долго, слишком долго.

Когда все же Гоша появился – весь синий, – не заплакал. Он не дышал.

Марго плохо помнила следующие минуты.

Массаж сердца. Искусственное дыхание. Паника. Холодный пот. Громкие звуки и звон в ушах. И полное, тотальное неверие – как если бы все происходило не с ними, а где-то за стеклом.

Гоша не ожил.

Крики Ольги. Ольги, которая поверила Марго. Ольги, которая, потеряв ребенка, выгородила сестру: сказала в полиции, что рожала сама, роды были стремительными и она не успела вызвать «Скорую».

Так Марго избежала суда и не потеряла диплом врача. Но потеряла семью.

Когда все закончилось, двери родителей и Ольги оказались запертыми для нее. Они просто не отвечали, когда она звонила. Ни в тот день, ни через неделю. Никогда. Все исчезли. Как будто ее навсегда вырезали из общего прошлого.

Так прошел год. Почти без памяти. Как в тумане. Потом какая-то из бывших однокурсниц собралась в Италию учиться и потащила Марго за собой, потому что одной было страшно. Оформила ей все документы, записала в университет как вольного слушателя. Марго было все равно, что происходит. Ходила, зубрила и методично сдавала экзамены.

Так она оказалась в Милане, а потом и в Комо. Если бы не Энцо, она бы не выдержала. Ни за что.

Был выходной. Марго вышла из дома без цели. Ноги сами несли ее куда-то. Она наматывала круги по городу, пока не устала и не решила, что на сегодня хватит.

По дороге Марго забрела в свой кабинет. Просто так, оттянуть возвращение в квартиру, которая давила. Где на столе стояла фотография Ольги, чтобы все время напоминать Марго о том, кто она есть на самом деле. Не забывать ни на день, ни на минуту.

В коридоре офиса сгрудились картонные коробки, подписанные маркером. Дверь в кабинет Габриэле была открыта. Марго все же постучала:

– Можно?

Габриэле что-то упаковывал и заклеивал коробки скотчем. Мебели в кабинете уже не было. Пустота пространства передалась Марго. Она почувствовала себя так, будто кто-то высосал воздух из ее легких.

– Ты переезжаешь?

Габриэле положил скотч и холодно посмотрел на Марго:

– Да, нашел себе другой кабинет. Попросторнее. Так будет лучше.

– Убийцу нашли, – начала было Марго.

– Да, знаю – уже прочел, – ответил Габриэле. – Извини, я сегодня хотел бы расправиться с