Шелковые дети - Наталья Васильевна Соловьёва

– И каков он? – Марго придвинулась ближе. «Неужели придется тянуть каждое слово? Как мучительно!»

– Ну это сложно так объяснить… – расхохоталась Мари-Лиза.

– Та-а-а-к. – Марго растерялась. – Давай начнем с Кикко. Почему ты его убила?

Мари-Лиза улыбнулась, будто ее попросили вспомнить о чем-то приятном. Она мечтательно закатила глаза:

– Я прекрасно помню, как приходил дядя Риккардо. Вот умора! Предки думали, что дети – дебилы. Лицемеры! Это же смешно – постоянная игра на публику, какая они любящая пара. Сами же друг друга терпеть не могут. Пустые, бессмысленные жизни. Чем живут? Для чего?

Марго задумалась: не признают ли Мари-Лизу умалишенной? Все это пока напоминало какой-то бред и не тянуло на мотив.

– Папаша сбегал подальше: чтобы не мешать «обсуждать дела», – продолжала Мари-Лиза. – Мы сидели внизу в гостиной, никому не нужные, и ржали – такой грохот доносился из спальни сверху. Кикко нам объяснил, чем они занимались. На моих барби показал. Фу! Я их потом сожгла, конечно.

Марго испугалась, что ничего не получится. Что это признание – фарс. Мари-Лиза несла что-то свое и никак не приближалась к сути. А была ли эта суть?

– И? – как можно спокойнее спросила Марго.

Она подумала: «Неужели причина в адюльтере Луизы? Неужели только в этом?»

– Ну… – как ни в чем не бывало рассказывала Мари-Лиза, – в тот день мы в прятки играли, Кикко в багажник залез. Типа самый умный. Он вообще-то сам попросил меня на крышку сверху сесть, чтоб защелкнулось. Чтоб Масси не догадался. Ну а потом… Масси поискал, не нашел – чем-то своим занялся, забыл про Кикко. Вот умора! – Мари-Лиза улыбнулась: – А Кикко стал стучать мне – открой, мол. Я и подумала: а что, если не открыть? Не открыть! Он же сам залез? Не было, конечно, четкого плана прям вот убить. Это ж хорошо соображать надо было – я тогда еще не доросла. Ну… помучить хотела. Наказать гаденыша. А что задохнулся – так даже и лучше вышло, – снова улыбнулась Мари-Лиза. – Только я ж не знала, что кого-то вообще заподозрят. Что багажник изнутри закрыть нельзя. В пять лет такие вещи в голову не приходят.

Мари-Лиза спокойно смотрела на Марго, будто речь шла об обыкновенной прогулке или только что прочитанной книге – она не волновалась, не краснела, дыхание ее ни разу не сбилось. Марго начало покидать чувство реальности – настолько разговор с Мари-Лизой был странным.

– Но почему ты хотела его помучить? – Марго наконец поняла, что у нее получается разговорить Мари-Лизу, как того хотел Оттоне, но радоваться этому не удавалось. Марго чувствовала себя подлой: ей нужно вытащить как можно больше подробностей, которые будут позже использованы в суде. Но при этом было ли ей жаль Мари-Лизу? Марго уже не была уверена.

– Да я ненавидела Кикко, – продолжала Мари-Лиза. – Мы все его, если честно, ненавидели. Мамаша носилась с ним как с золотым яйцом. Маленьким принцем называла. Противно было смотреть… И вот он в багажнике, в моей власти. Стучал, кричал. Угрожал, обещал что-то. – Глаза Мари-Лизы стали стеклянными. Она явно наслаждалась подробностями, будто ей давно хотелось обо всем рассказать. – Бебо услышал крики, но я убедила его, что мы как бы играем. Отослала за лимонадом. А потом – тишина. Бебо вернулся, я соврала, мол, Кикко уже вылез и ушел в дом. Я и сама не сразу поняла, что Кикко… ну… Думала, притворился, чтоб я багажник открыла. Кстати, для протокола или как там у вас? – Мари-Лиза посмотрела на стекло допросной, за которым стояли полицейские. – Мамаша подозревала кого-то из нас с самого начала. Ходила, расспрашивала прислугу, что да как. Она ни на секунду не поверила, что это был бедолага Джанджи. И почему-то решила, что это был Масси. Мамаша его с тех пор на дух не переносила и мечтала пристроить хоть в какой частный пансион. Но он там не задерживался из-за своих умственных способностей. Вернее, их отсутствия, – засмеялась Мари-Лиза.

– Почему же она не подозревала тебя? – удивилась Марго.

– Ну как же? – усмехнулась Мари-Лиза и показала на себя: – Толстая, жалкая Мари-Лиза. Ни на что не способная. Даже пуговицы застегнуть и шнурки завязать. Бедняжка. Позор семьи. Я же такая беспомощная и несамостоятельная!

«Нужно идти дальше, пока она не остановилась», – поняла Марго.

– Откуда же взялся зуб Кикко?

Мари-Лиза откинулась на стуле и пожала плечами:

– А в тот день он у него выпал. Кикко хвастался, что положит его под подушку, ну и там зубная фея… короче, вся эта история. Я еще до пряток зуб у него стащила. Назло. Чтоб не получил подарочек. Тогда еще верила в зубную фею, представь? Потом хранила у себя, доставала время от времени, – усмехнулась Мари-Лиза. – Так, в памяти освежить ощущения.

Марго представила себе сцену, как Мари-Лиза достает зуб Кикко, как любуется им… Марго передернуло. «Освежить ощущения…»

– С Кикко… понятно… – сбивчиво сказала Марго. Она чувствовала, как задыхается. Но нужно было продолжать, держать лицо, не показывать свою слабость. – Почему же Бебо?

Мари-Лиза вздохнула, будто действительно сожалела о случившемся:

– С Бебо все вышло случайно. Ты стала интересоваться им, его картинами. Рассматривать, сопоставлять. Я боялась, что он сболтнет что-нибудь про червей. Это ж как бы мое детское прозвище было – Червячок. Червь. Дурацкое. Ненавидела его. Типа я прожорливая была. У нас же говорят: «Mangiare come un baco da seta»[38]. Но потом оно забылось, к счастью, – улыбнулась Мари-Лиза. – Я все мои портреты в мастерской уничтожила. Бебо их всегда подписывал «Червячок». Только он помнил, что меня так когда-то звали. Он же слышал, как кричал в тот день Кикко, не давала покоя ему эта история. Я убедила его в конце концов, что это была как бы галлюцинация. Бебо верил мне. В его больном мозгу все сложилось так, что Кикко убили черви, но там уже не было никакой связи между ними и «Червячком». И я не знала про ту картину на заднике. Если бы не она, ты бы не догадалась, правда ведь? – ухмыльнулась Мари-Лиза.

– Вы были любовниками? – спросила Марго. Хотя она уже сама поняла. Изображение Мари-Лизы было очень чувственным, откровенным.

– И что? Думаешь, это так уж невозможно? Мы… как бы… по-своему любили друг друга.

– Но ты его убила, – возразила Марго.

– Так получилось, – равнодушно пожала плечами Мари-Лиза. – Все равно у нас не было шансов.

Марго вспомнила документальный фильм про шелкопрядов. Иногда две гусеницы случайно образуют общий кокон. Кокон этот получается крупнее остальных. Только из него никогда не получится идеальная нить, всегда будет узелок, от которого не избавиться. Вот и Бебо с Мари-Лизой тоже создали