Шелковые дети - Наталья Васильевна Соловьёва

Она не думала о том, что делает. Она должна была двигаться вперед, дойти до конца и узнать правду.

Марго представила себе беспомощное женское тело. Как медленно и неумолимо приближается вода, как она попадает в рот, заполняет гортань, проникает в трахею… легкие… Человек не может дышать. Умирает. Марго поняла: вода убивает, лишь только представляется такая возможность.

– Ты с ума сошла? – закричал Франческо, когда увидел, что Марго сняла одежду. Он выключил двигатель и замер в растерянности. Лодку качало.

Марго подошла к краю и прыгнула в воду. Франческо закричал ей вслед:

– Сумасшедшая! Что ты творишь?! Вернись! Какого черта?!

Вода словно обожгла ее. Марго быстро заработала ногами и руками, но холод был невыносимым. Температура воды зимой в озере – двенадцать градусов, вспомнила она: когда-то прочитала про эту температуру в каком-то справочнике.

Пробравшись в щель между воротами, Марго поплыла к эллингу. Франческо по-прежнему орал что-то ей вслед.

«Не хватало еще замерзнуть и утонуть», – с тоской подумала Марго. Но эта мысль придала ей сил, и она задвигалась быстрее.

«Эх, если бы удалось договориться, можно было бы просто спуститься в этот чертов сарай по лестнице!» – проклинала себя Марго.

Оставшаяся на ней одежда неприятно прикасалась к телу. Плыть было тяжело. Пресная вода, в отличие от соленой, не держит. Марго не понимала, какая под ней глубина и что именно находится под ней. Она боялась случайно что-то задеть – холодное, скользкое или, наоборот, острое.

Наконец глаза Марго привыкли к темноте. Она увидела лодку. Надо найти лестницу в эллинг, хозяева же как-то спускались сюда. «Она должна быть справа, со стороны виллы», – предположила Марго и не ошиблась. В нормальной жизни эти ступени вели бы на узкую квадратную площадку-помост, окружающую лодку. Но сейчас площадки не было видно – она скрылась под водой.

«Не успела?» – подумала Марго. Нащупав босыми замерзшими ногами ровный бетон, она встала и двинулась по помосту, шаря руками по стене. И тут же натолкнулась на что-то большое. Что-то преграждало ей путь. Марго протянула руку и поняла, что перед ней тело. Мертвое тело. Марго отпрянула. «Не успела», – с горечью поняла она и двинулась назад по помосту. Дойдя до конца, она крикнула Франческо:

– Вызывай полицию! Срочно!

Франческо откликнулся:

– Да блядь! Я так и знал!

Марго очень замерзла. Она не знала, что делать. Плыть обратно на лодку? Или… Марго вернулась к телу Нуччи. Вспомнила, что у нее в кармане водонепроницаемый телефон, который, в отличие от нее, воды не боялся. Включила фонарик и посветила на бетонную стену эллинга. Выключатель. Чтобы добраться туда, Марго пришлось прикоснуться к телу и оттолкнуть его. Вспыхнул свет. Марго, дрожа от холода, обернулась – в темной воде, в такт ее движениям, безвольно покачивалась мертвая Нучча с открытыми глазами на страшном перекосившемся лице. На поверхности плавали седые волосы. Ее руки были привязаны к железному кольцу, вмурованному в стену, строительными стяжками – такими же, как у Арно.

Марго увидела дверь, к счастью, не запертую. Снова бетонные ступеньки. Марго бежала босиком по дорожке, посыпанной острым гравием, слыша вой сирены.

Ей открыла испуганная филиппинка. На крик прибежала Луиза. Дальше Марго помнила плохо. Ее раздевали, вытирали. Марго была в сознании, но мысли путались. Приехали медики. Появился бледный Энцо. Он что-то кричал, размахивая руками. «Мой дорогой Энцо», – с нежностью подумала Марго и отключилась.

Глава 41

Некоторые прибрежные виллы Комо хранят закрытые архивы шелковых узоров XIX века. Эти «секретные каталоги» – настоящие коды люксовой моды. Право воспроизведения одного узора может достигать стоимости в десятки тысяч евро.

Марго очнулась и открыла глаза. Белый потолок давил холодной стерильностью, яркая лампа ослепляла, а ощущение чужой жесткой кровати сбивало с толку. Легкий запах антисептика и едва слышный гул аппаратуры из соседней комнаты подсказывали: это больница. Тело ломило. Марго попыталась собраться с мыслями, и воспоминания начали медленно возвращаться. Она с трудом, превозмогая себя, повернула голову.

Рядом с ней на стуле дремал печальный сгорбленный Энцо. Он показался ей постаревшим, осунувшимся.

Почувствовав, что Марго смотрит на него, он вскочил и затряс руками:

– Черт, Марго! Ненавижу тебя! Зачем ты полезла? Зачем рисковала? – Энцо снова опустился на стул и неожиданно заплакал, закрыв лицо руками. – Ты не подумала обо мне?

Марго впервые видела, как он плачет.

– Энцо, – попыталась улыбнуться Марго. – Со мной все хорошо, ты же видишь. Всего лишь небольшой заплыв в холодной воде. Жалко только, что я так поздно поняла…

– Девочка моя, – обнял ее Энцо. – Милая моя девочка. У меня чуть сердце не остановилось.

От Энцо уютно пахло кофе. Сколько же он его выпил, чтобы просидеть так всю ночь?

– Полиция разобралась? – Туман в голове Марго начал рассеиваться. Ей хотелось знать подробности.

– Оттоне был в ярости, – наконец улыбнулся Энцо. – Просто в ярости.

– А что Нучча?

– Она была мертва уже давно – захлебнулась почти сразу, судя по отчету медэксперта, – ответил Энцо. – В любом случае она бы не продержалась долго – слишком холодно… Судя по всему, убийца накачал ее транквилизаторами, стукнул по голове и привязал. Следов сопротивления нет. Вода поднялась и сделала свое дело.

– Она была в сознании?

– Сложно сказать, – покачал головой Энцо.

– Кого-то задержали?

– Пока нет.

«Вот это плохо, – подумала Марго. – Неужели все было зря? Ни Нуччу не спасла, ни кто убийца, они так и не узнали».

Марго попыталась приподняться в постели. Тело ее болело так, будто ее накануне избила по меньшей мере итальянская сборная в полном составе.

– О черт, – взвыла Марго.

– Я всегда знал, что плавание – точно не твое. – У Энцо явно стало подниматься настроение.

– Понятно. Пошли отсюда. Ты можешь принести мне одежду? – Марго не терпелось выйти из этой стерильной палаты. Ей было больно, но она знала, что дома есть сильное обезболивающее, которое удалось достать без рецепта.

– Но врач пока…

– Энцо, я сама врач.

На столике у кровати стояло три букета. Энцо перехватил взгляд Марго:

– Один мой, второй от Франческо, третий от Габриэле. Я не комментирую, я молчу.

– Спасибо.

– Но, я считаю, мой самый красивый, – не удержался Энцо.

– Габриэле приходил? – спросила Марго.

– Нет, он прислал цветы, – ответил Энцо. – А Франческо…

– Мне не интересно про Франческо.

– Впрочем, он тоже прислал курьером.

– И что ты хочешь сказать?

– Что я больше всех тебя люблю. Да ну их, cara.

Энцо привез Марго домой и бережно уложил в свою постель, подсунув под бок грелку:

– У тебя дубак, а здесь я смогу нормально о тебе позаботиться. Даже не вздумай сопротивляться!