Пуля - Лорел Гамильтон

Никки обернул его покрытые мехом руки вокруг двух львов. Его хватка стала крепче, и он отдал мне все, не сдерживаясь, без страха, без колебаний. Он позволил мне взять все, и он помог остальным отдать, уступить и накормить Ноэля. Ноэль вздрогнул, а затем он начал дышать. Его покрытый мехом бок поднимался и опускался, и я могла слышать его сердцебиение. Я чувствовала движение и поток крови в его жилах, чувствовала подъем и падение его жизни, которую мы с таким трудом отвоевали для него, и где-то на задворках всего этого было желание укусить его. Было желание погрузиться своими зубами в этот теплый мех, пока я не найду кровь, и я поняла, что мы потеряли наш контроль, весь. Я стояла на коленях в куче оборотней и вампиров, которые отказались от своего контроля. Мы хотели плоти и крови. Мы хотели кормиться.

Напряженный голос Ричарда произнес:

— Анита, измени это. Замени чем-то другим, не позволяй нам.

Жан-Клод сказал:

— Замени питание чем-то, что мы сможем пережить, ma petite. Замени или мы разорвем льва на части после того, как спасли его.

Я тонула в аромате меха, в ощущении его плоти. Я поняла, что Никки терся лицом о бок Ноэля. Мы так хотели откусить кусочек.

— Помоги мне, помоги нам не сделать этого. Жан-Клод, помоги мне!

— Ардер, ma petite, что-то вроде этого будет…

— Сделай это!

Я была не единственной, кто это прокричал; Мика и Ричард поддержали меня. Мы все ценили наше умение контролировать почти все, но в этот момент у нас не было контроля. Это было как раз то, что мы утратили. Я хотела утопить клыки и когти в этом мягком дышащем теле. Казалось, что сила развернулась на 180 градусов и стала нести смерть, а не жизнь.

Я почувствовала запах цветов жасмина. О Боже! Но это была не она или не она одна, и не ее голос, который пронесся у меня в голове. Это был мужской голос, которого я раньше никогда не слышала.

— Кормись, и я буду пировать, — а потом он засмеялся, маниакальным безумным смехом.

Я слышала, как Жан-Клод подумал: "Любовник Смерти, помоги нам всем Бог", и я знала, благодаря быстрой перемотке вперед, с помощью которой он мог общаться со своими слугами, что Любовник Смерти, Morte d'Amour, питался от смерти таким же образом, каким Белль кормилась от похоти. Он был создателем вампиров, которые гнили, но которых было труднее всего убить. Он будет питаться энергией каждой жизни, которую мы заберем. Он был самым главным вороном-падальщиком, ментальным грифом.

Жан-Клод принял эту потребность вонзаться, рвать и кусать, вкушать сырое мясо и ощущать, как свежая кровь течет во рту и по нашим телам, и превратил ее в единственный голод, который у нас был. В какой-то момент я стояла на коленях там, ощущая его за собой. Я знала, где находится каждый, и что мы делаем, а потом ардер ударил по силе, которую мы подняли. Ударил и взорвал всю эту силу в зал.

На секунду я услышала вопль Любовника Смерти:

— Нет, я не могу этим кормиться.

Я почувствовала запах жасмина и разочарование, потому что Мать Всей Тьмы могла питаться только тем, чем мог питаться ее носитель. Белль каким-то образом удалось сбежать, и больше никто не мог кормиться на празднике, который мы собирались им устроить.

На секунду я ощутила по этому поводу ожесточенное счастье, а потом не было ничего, кроме рук и тел, и того, что можно было сделать зубами, того, что не убивает, но оставляет след.

Глава 18

Я видела сон. Я знала, что это не наяву, но также я знала, что во сне была не одна. Я шла по зданию, в котором никогда не была, включая свет, но за моей спиной комнаты снова погружались во мрак. Я включала свет недостаточно быстро, и в последней комнате, в которой я зажгла свет, он вспыхнул лишь на секунду, прежде чем опустилась тьма.

Я проснулась. Пульс стучал в горле, а амулет на моей шее мягко светился. Свет быстро угасал, но я знала, что это была она. Мать Всей Тьмы преследовала меня во сне. Она была недостаточно сильна, чтобы говорить со мной без тела или силы другого вампира. Сама по себе она была как холодок по спине, заставляющий вас ускорять шаг ночью. Вы не знаете, зачем вы так поступаете, но какая-то часть вас помнит, что темнота никогда не бывает по-настоящему пустой.

Когда мой пульс замедлился, а свечение исчезло, я увидела и осознала, где нахожусь, и мое сердце снова застучало в горле. На мои плечи давила какая-то тяжесть, и что-то лежало поперек моих голеней, а я смотрела прямо в лицо Нечестивца, находившееся в нескольких сантиметрах от меня. Та его часть, которую я могла видеть, казалась обнаженной, и единственная причина, по которой я не видела ничего ниже пояса, — это потому, что там была женщина, рухнувшая на него лицом вниз. Ее длинные желтые волосы скрывали от меня, обнажен он или нет, но она была голой.

Я оторвала голову от белого ковра, зная, что мы все еще находились в гостиной цирка. Приподняв голову, я увидела, что шторы, которые являлись этой стороной "стены", были сорваны. Несколько тел лежало на смятой ткани, я видела перепутанные руки и ноги, волосы, и лицо, принадлежащее одной из женщин-вампиров, которая работала в Danse Macabre. Прошлой ночью она была в комнате с гробами, готовясь к дневному сну, что означало, что ардер распространился за пределы этого зала. Дерьмо!

Я почти боялась подыматься дальше. Почти страшилась выяснить, чья рука была у меня на плечах, потому что чувствовала, что она была, вероятно, мужской и тело, прикасающееся к моему, похоже, было голым, так же, как и я. Блядь. Вес на моих голенях был чьими-то еще ногами, нет, не просто ногами. Мужскими ногами, кому бы они ни принадлежали. Дерьмо…

Черт возьми, я должна была встать. Мне нужно было увидеть, кто это, я не могла прятаться. Нет, для этого было уже слишком поздно. Я поднялась на локтях. Рука, лежавшая на моих плечах, безвольно скатилась с моего тела. Я глубоко вздохнула и повернулась посмотреть, кому она принадлежала.

Люди выглядят по-другому без одежды, особенно лежа лицом вниз на ковре. Короткие вьющиеся темные волосы, широкие плечи, плотное телосложение, высокий… По другую сторону от меня была куча разорванной одежды, с кремовым плащом сверху, из чего я сделала вывод, что это был верлев Джесси. Я не помнила, как он избавился от своей одежды. Означало ли это, что у нас не было секса, и он просто приземлился здесь, или что я просто не помню, что делала?

Ашер лежал у камина на боку, обернувшись вокруг Менг Дье, которая лежала на спине. Ее черные волосы до плеч были разбросаны вокруг головы как веер, ее тело было бледным и совершенным, и если они занимались сексом вместе, тогда положение кардинально изменилось. По-видимому, прошлой ночью не имело значения, кто вас привлекал. По ту сторону от груды одежды был еще кто-то, но я недостаточно хорошо его видела, чтобы сказать, кто именно, и, поскольку они не касались меня, я прекратила пытаться увидеть. Я посмотрела вниз, вдоль своего тела, и там снова был кто-то голый, — я не была уверена, но, думаю, это лицо Лисандро было обращено ко мне. Его длинные черные волосы выбились из хвоста и лежали на плечах, почти скрывая царапины на спине. Одна нога частично лежала на моей, его пах по-прежнему прижимался к моим бедрам. В моей жизни было достаточно секса, чтобы понять, что он имел меня сзади, затем рухнул рядом со мной, когда все кончилось. Это означало, что поцарапала его не я. Слава Богу. Он не был одним из охранников, которые охотно кормили меня. Кажется, из-за жены. Дерьмо. О, мне очень жаль, дорогая, мне пришлось заняться сексом с моим боссом, потому что случился этот метафизический взрыв, и нам оставалось или выебать, или поубивать друг друга. Да, такой катастрофически ужасный разговор вполне мог произойти в ближайшее время.