Двойник короля 11 - Артемий Скабер

не оглядываясь постоянно через плечо. Если только его не подчинят ментальной или какой ещё магией.

Остаётся Жора. Преданный слуга рода, который не может мне ничего толком рассказать. Ни то, почему я похож на прошлого Павла, ни о другом. Информацию даёт обрывками и когда посчитает нужным. На нём клятв больше, чем игрушек на ёлке.

Высокий, подтянутый, с каменным выражением лица. Его безупречный чёрный костюм с серебряными пуговицами всегда выглядит так, словно только что из портновской. Интересно, сколько он уже служит роду Магинских и что на самом деле скрывает?

Александра — новая инвестиция. Воспитанная «собачка» для Жмелевского. Надеюсь, мои люди сумеют заложить ей в голову правильные мысли, прежде чем она восстановит память, в чём я почти не сомневаюсь.

Маг-усилитель седьмого ранга, способный многократно увеличивать силу других магов. К тому же Жмелевский настолько ею дорожил, что даже бил за малейшие ошибки. А у меня большие планы на эту девушку.

Глянешь так: и все ведь неблагополучные. Но это суть человека, он не совершенен. Поэтому я выстраивал с каждым отношения. Верность и преданность без давления, клятвы крови, которые сдерживают. И последние приказы. По моим подсчётам, они должны сработать. Это приведёт к конфликту. Кто начнёт — не знаю, но должна запуститься цепная реакция. Не просто же так я оставил всех следить друг за другом.

Чего добиваюсь? Понятия, что, помимо верности, преданности, клятвы, есть ещё один сдерживающий фактор — мои люди. Они должны увидеть, что с ними будет, если вдруг кто-то решит пойти против меня — добровольно или нет. Что за их спинами есть те, кто следят и могут нанести удар в случае чего. Те, кто готовы сражаться за меня и род Магинских. Тогда, даже если враг снимет как-то клятву, подчинит — развалить мой род будет сложно.

Время я тоже выбрал не специально. Сейчас, пока только начал восхождение к власти. Дальше появится больше интриг, рисков и опасности, и мои люди должны быть готовы, а мне нужно быть максимально уверенным в них.

В прошлой жизни я многого нагляделся. Жёны убивали мужей, и наоборот. Родители продавали детей, я тому яркий пример. Брат на брата… И ведь в том мире не было магии подчинения и всего остального…А в этом нужно быть готовым ко всему и постоянно, что я и делаю.

Машина резко затормозила на повороте, и я чуть не врезался головой в переднее сиденье. Мустафа даже не шелохнулся, продолжая что-то бормотать себе под нос с закрытыми глазами.

Я вернулся мыслями к нашему собранию. Отличный пример, как султан замышляет одно, а часть его людей — другое. И будь на моём месте другой… Никакого мира, и снова война. Политика и власть — это место не для слабаков. Тут ещё явнее работает правило, что сильный пожирает слабого. Сколько стран в прошлой жизни мы захватили? Почти все. И больше половины проиграли не из-за монархов, а из-за приближённых. В ненавистном мне Совете аристократов часто повторяли одну фразу: «Цепь сильна настолько, насколько сильно самое слабое звено».

Машина снова остановилась, и я увидел, что мы почти доехали до гостиницы. Интересно, Мустафа действительно настолько поглощён раздумьями или просто изображает.

— Магинский! — наконец произнёс бей, открыв глаза.

Его взгляд был тяжёлым, словно он принял какое-то важное решение. Морщины на лбу стали глубже, а в уголках глаз появились новые — следы тревоги и бессонной ночи.

— От Нишанджи хотят избавиться моими руками, — хмыкнул я. — Если выиграет он, то, получается, убил русского дипломата и по факту развязал войну. Мужика — в топку. А если выиграю я…

Мустафа мрачно кивнул, подтверждая мои слова:

— Если выиграешь ты… — бей поморщился, словно проглотил что-то горькое. — Эффект тот же: избавляются от неугодного. Русский убил нашего хранителя печати, мы вправе объявить войну и мстить.

— Красиво, — улыбнулся в ответ. — Молодцы! Наконец-то старые добрые интриги, а то я уже по ним соскучился.

И действительно, хоть план незамысловат, но эффективен. Кто бы ни победил — результат один: война между империями. А кто-то третий просто потирает руки в стороне, радуясь, что всё идёт по плану.

— Ты понимаешь, что в любом случае наступит война и твоя смерть? — уставился на меня бей.

— Ага, — кивнул я. — Поэтому и говорю, что красиво. Новые игроки на нашей доске, которые против вашего Нишанджи и меня. Они решили немного перекроить схему власти в Османской империи.

Машина снова тронулась. За окном мелькали узкие улочки Константинополя, заполненные торговцами, нищими и просто прохожими. Они не знали, что скоро, возможно, случится ещё одна война. Для них это будет просто новость, которую огласят глашатаи. А для меня…

— Шехзаде Мехмет Турани… — тихо произнёс Мустафа. — Он хочет занять место хранителя печати.

— Братья уже готовятся к правлению? — поднял бровь. — Хорошие мальчики, умные.

Вот оно что! Молодые принцы не просто так были на этом «диване». Они проверяли, сделает ли отец Зейнаб всё так, как задумали. И он не подвёл — вызвал меня на дуэль, как последний идиот. Теперь уже неважно, кто победит. Результат будет тот же.

— Ты не переживаешь? Всему конец! — воскликнул бей и потом взял себя в руки, оглянувшись на водителя.

Но тот, похоже, не понимал по-русски, так как даже не повернул голову. Или слишком хорошо обучен не реагировать на разговоры пассажиров.

— Лучше объясни ваши условия дуэли, — перевёл тему.

А вот это уже интересно. У них как таковых дуэлей нет в культуре. Хоть его и называют поединком чести среди аристократов, событие крайне редкое. Формально это личная расправа между мужчинами.

Мустафа начал объяснять:

— Утром, в специальном саду дворца султана. Без секундантов, только два или три уважаемых свидетеля, которые подтвердят, что никто не напал со спины.

Я кивнул, подумав: «Ничего удивительного».

— Никакой магии, — продолжил бей. — Только личная сила каждого. Бой на саблях до смерти. Формально победителю не должны причинять вред…

Последнюю фразу он произнёс без особой уверенности. Я усмехнулся. Конечно, победителю не причинят вред. Я не настолько наивен и молод, хотя второе спорно.

— Я в этом сомневаюсь, — закончил Мустафа, словно прочитав мои мысли.

Интересно, почему он так заботится о моей судьбе? Сначала сопроводил до Бахчисарая, потом уговаривал турчанку не устраивать мне проблем, теперь предупреждает об интригах. Что движет им? Страх? Чувство долга? Или он просто выполняет чей-то приказ,