Двойник короля 11 - Артемий Скабер

— Что касается корабля «Жемчужина»… — сдержался.

Даже идиоту понятно, насколько выдуманные их претензии. Но дипломатия именно в этом и заключается: когда нужно доказывать очевидные вещи, пока другие делают вид, что не понимают.

— На него напали ваши же пираты, — сказал я тихо. — Ваши граждане напали на дипломата Российской империи. Только этого достаточно, чтобы обвинить вашу страну и правителя! И продолжить победоносную войну, захват территорий.

— Шакал! — вскочил отец Зейнаб и выхватил меч.

Ко мне начали двигаться солдаты с оружием в руках. Достали! Я стоял неподвижно, не показывая ни капли страха. Готов в любой момент выпустить Ама. Паучки уже разбрелись по залу.

Пока была двухчасовая вступительная речь, я развлекался. Сколько раз мои монстры могли перекусить горло этим «великим вельможам»? Да чего уж там, и принцев я чуть не лишил жизни.

Нишанджи вроде успокоился и вернулся на своё место.

— Тогда я требую официальный ответ о ситуации немедленно! Извинения султана! Их нет? — развёл руками. — Поэтому могу говорить так. У нас мужчина отвечает за свои слова и действия. Сохранность делегации… Вы не справились. Лучше бы молчали и не позорились!

Чуть сменил тон. Важно постепенно показывать свою позицию, а то ещё сердечный приступ кого-то хватит. Но динамика наших переговоров меня устраивает. Молчат?

— Как я и ожидал… — улыбнулся. — Легко перекладывать свои обязанности на других и не отвечать. Называли меня евнухом? У нас, как вы, поступают только женщины и слабаки.

Началась настоящая буря: крики, угрозы, ругань, обзывательства. Зато я кое-что проверил. Похоже, наш «диван» не сильно рассчитывает меня прикончить, когда я позволил себе чуточку грубости.

Мне начали угрожать, что вырежут весь мой род. Женщин изнасилуют, а мужчин кастрируют и сделают рабами. Слушал внимательно и запоминал. Вдруг предоставится возможность чуть уменьшить поголовье великих вельмож.

Но минут через тридцать, когда поток ярости иссяк, мужики наконец-то успокоились. Молодые принцы что-то сказали, и они заткнулись. Интересно, насколько влиятельны эти юнцы при дворе? Судя по тому, как быстро затихли седобородые, довольно сильно.

— Продолжим, господа? — спросил я. — С пиратами и потоплением «Жемчужины» мы разобрались. У моей страны и лично у меня есть претензии, которые, я надеюсь, вы очень быстро устраните.

Просто услада — смотреть, как корчит турок от моих слов. Но я ещё не закончил. Главное блюдо только подаётся.

— Теперь про личное унижение великого Нишанджи и его дочери, — посмотрел на папашу. — Я дрался с вашими пиратами, пока турки сдались и готовы были передать судно. Захватил другой корабль, спас весь экипаж и пассажиров. И, что касается названия…

— Ты, шакал, оскорбил мою дочь и меня! — заявил Нишанджи, тряся кулаком.

— Сядь! — рявкнул я. — В тебе мужчины меньше, чем в дочери!

Все замолчали и уставились на бея, который не хотел или не мог перевести. Тихим голосом он произнёс мои слова. По залу прокатился шёпот — смесь возмущения и шока. Никто, видимо, не ожидал такой прямоты от иностранного дипломата.

— Я спас её! — посмотрел ему прямо в глаза. — Ты мне должен жизнь своей дочери, или у турецких мужчин нет чести? Также требую, чтобы мне отплатили за то, что я снова сам себя защищал на вашей территории от ваших же пиратов. Спас людей. За каждого члена экипажа и пассажира, за корабль, который мой. А назвал я его так, потому что ты не смог воспитать дочь и научить её закрывать рот перед мужчиной… Ещё и перед тем, кто её спас! Ты лично мне должен! Сколько стоит жизнь твоей дочери?

Слова вылетали из меня, словно пули. Каждая фраза — выстрел в самолюбие Нишанджи. Я видел, как белели его пальцы на рукояти сабли, как желваки играли на лице. Ещё немного, и он бросится на меня.

Выдохнул. Турки молчали и смотрели на Нишанджи, который покрылся красными пятнами и продолжал сжимать в руке свою саблю. Солдаты остановились за моей спиной, ожидая приказа.

Мужики, только дайте мне повод… Не подпишу мир? Плевать! Я вам пол-дворца разнесу. Думаю, моего генерала это устроит, а как укрепит боевой дух солдат… История выйдет славная, её будут рассказывать по всей стране.

Молодые турки встали, тут же вскочили все остальные. Они что-то сказали и развернулись.

— Принцы говорят, что увидели достаточно. Ты — русский мужчина! Султан возместит тебе всё. Они признали в тебе дипломата и что за тобой есть слово. Скоро увидишь их отца и поговоришь с ним, — перевёл Мустафа, и в его голосе прозвучало удивление.

Я быстро догадался, кто тут на самом деле главный. Не понимаю мотивов султана, зачем этот цирк нужен был. Его дети здесь главные, а эти великие вельможи выполнили роль декораций.

И вот это меня напрягло: что-то тут не так. Местный монарх задумал неладное. Осталось понять, что именно. Я от своей цели не отступлю. Мир будет подписан, и я получу свой титул.

Мустафа рядом выдохнул. Заметил, как по его лицу прокатились капельки пота. Ладно, дальше посмотрю, что они придумали. Манёвров у них не так много.

Кстати! Нужно заглянуть в тюрьму. Забрать свои награды и ещё с тем начальником поговорить. Почему-то мне кажется, что ему скоро станет плохо и он уйдёт на перерождение, нечаянно отравится смертельным ядом. С кем не бывает?

Уже развернулся, чтобы покинуть этот зал. И так времени убили достаточно.

Вскочил папаша Зейнаб и что-то крикнул, указывая на меня перстом. Может, хочет спросить моё имя?

— Он вызывает тебя на дуэль до смерти! — перевёл бей.

Глава 10

Я повернулся и посмотрел на мужика.

— Он вызывает тебя на дуэль до смерти! — повторил бей.

Моргнул несколько раз, переваривая информацию. Интересный поворот, хоть и ожидаемый. С самого начала этот напыщенный Нишанджи пытался на меня наехать, а теперь вот решил закончить всё по-восточному — кровью на песке.

— Да я понял, — кивнул, разглядывая папашу Зейнаб.

Нишанджи стоял с высоко поднятой головой, его глаза сверкали яростью и самодовольством. Губы презрительно скривились, а рука продолжала сжимать рукоять сабли, словно он готов был вынуть её прямо сейчас и отрубить мне голову.

Интересно. Так и что у нас на этот раз? Новая попытка избавиться от русского? Или… Есть вероятность, что так хотят моими руками убрать Нишанджи. В прошлой жизни я бы сам мог так поступить.

В