Единственная для Севера - Алевтина Шрайнер

— Не ошиблись, — я нахмурилась, плотнее кутаясь в плащ, — ведите.

— Мы почти пришли. Просто Дарион, в силу вашей связи, неосознанно, — Язон ухмыльнулся, — а может сознательно, — забирает у вас силу, а ваш друг, — он обернулся на Лиса, — почти опустошил свой резерв. Поэтому вы не видите.

— Что?

— Этого.

Язон повел рукой и сизая мгла вдруг расступилась, стало гораздо светлее и оказалось, мы стоим на пригорке, а совсем рядом, поблескивая в сером свете северного дня мертвенным холодом, взметнулись ввысь ледяные стены.

Я застыла, пораженная открывшимся мне зрелищем, с ужасом и восторгом понимая, что это творение магии, колоссальной силы.

— Это… Это он сделал? Но…

Зачем?

Последнее слово я почти прошептала, но Язон расслышал.

— Зачем? Вартан проводит сам Император. И для кого? Каял Мрачный аир, он драконорожденный. Все непредсказуемо, Северный Лорд хочет защитить своих людей. Вы знаете, что удар, связывающий силы весьма… м… болезненен? Какой всплеск магии можно ожидать? Если бы ваша сестра просто стояла рядом, все было бы стабильно, но ведь вы, — Язон остановился, — не допустили этого. Предпочли сбежать.

— Но… Я… Он сказал она должна пойти к нему…

Я осеклась, с беспощадной ясностью вдруг понимая, что Дар не собирался отдавать Листу, речь шла лишь о ее присутствии на вартане.

— Что… Что я наделала!

Меня шатнуло и Лис, схватив меня за плечи, с тревогой вгляделся в лицо.

Язон не сдвинулся с места.

— Пойдёмте, Алесия. Вы нужны своему истинному. Вы поможете ему, я знаю. Жаль что я… — он запнулся и запрокинул лицо к хмурому низкому небу, — не помог, когда во мне нуждалась… она.

Черным пятном взметнулся плащ и Язон, сгорбившись, стремительно зашагал туда, откуда все громче слышался, набирая неистовую силу, дикий, полный муки и адской боли, звенящий в морозном воздухе, вой.

Глава 56

Я перестала чувствовать холод, как только мы вошли в периметр взвивающихся к небу магических стен. Хотела вздохнуть полной грудью, и чуть не потеряла сознание, почувствовав жуткий, совершенно отвратительный, запах.

— Нежить… — прошептал Лис, и лицо его побелело до синевы, — сколько их…

Сотни. Сотни мерзких тварей сползлись сюда, к магическим стенам. Они прижимались к сверкающим холодным льдом поверхностям и напитывались магией, которая буквально лилась отовсюду манящими темными чарами.

Лис, чуть не наступив на склизкую тварь, попытался сделать защитный знак рукой, но ничего не вышло, а мерзость под ногами хрипло зачавкала, захлебываясь смехом. Но стоило Советнику бросить на неё взгляд, умолкла почти сразу, растекшись зловонной жижей.

— Для них это целый пир, — Язон брезгливо отшвырнул нежить ногой, — они пришли к хозяину.

Он протянул руку и белесая дымка, висящая в воздухе, снова стала прозрачной, как будто Язон разогнал постоянно сгущающийся липкий туман. Чувствуя как кружится голова и подкашиваются ноги, я прижала ладонь ко рту, чтобы сдержать рвущийся из груди крик. Прямо напротив, слегка на возвышении, вырубленном в почти отвесной скале, я увидела Северного Лорда.

Он стоял рядом с Императором и от этих двоих веяло такой жуткой нечеловеческой силой, что на мгновение я забыла как дышать, а сердце, сжавшись в первобытном ужасе, через секунду заколотилось так, что я прижала к груди обе руки, стараясь унять сердцебиение.

Каял Мрачный был в центре. Я видела, что его оплетают чёрные с серебром нити, врезаются в смуглое тело, стягивают так сильно, что в темных полосах появляется кровь, стекает на белый снег, оставляя почему-то не алые, а черные, какие-то рваные, пятна.

Удар…

Император бил раз за разом, влаживая всю силу, и отголоски нестерпимой боли взмывали в серое небо, где все быстрее метались огромные тени, и с каждым страшным ударом повторялся тот самый, жуткий, полный смертельной муки, вой.

— Дар сдерживает не только магию, но и аиров… — прошептала я в ужасе, прижимаясь к Лису, — он… он не выдержит.

— Выдержит, — Язон холодно, без всякого выражения, наблюдал за происходящим, — вартан заканчивается. Вы поможете, когда Дар после ритуала…

Он вдруг резко осекся, а мы с Лисом вскрикнули одновременно.

Каял Мрачный со стоном опустился на одно колено, я просто увидела, как сгусток сверкающей золотом магии, вырвался из его тела, заметался, и тут… черные нити не выдержали. Император что-то крикнул, Северный Лорд поднял руку, мгновенно вдруг стало невыносимо холодно и ледяные, вспарывающие небо стены рухнули, рассыпаясь тысячей осколков, совершенно бесшумно оседая и превращаясь в пыль, поглощая золотистую магию вожака аиров…

— Все, — глухо сказал Язон, — часть силы аира связана. Вартан состоялся.

Я видела, как к склоненой фигуре Каяла Мрачного бросаются с неба черные крылатые тени, скрывая его от наших глаз, как растворяется нежить и становится легче дышать, как Император, устало прислонился к скале и движением руки подозвал к себе Язона.

Но что-то было не так. Холод. Он только усиливался, становясь нестерпимым, зазмеилась позёмка, черный лед сковывал уже протоптанные тропинки и стала сгущаться темнота.

Я сделала несколько шагов вперёд. Лис дернулся за мной, но понял и остановился.

Я шла к Северному Лорду.

Он стоял неподвижно, а выпущенная им на свободу магия набирала силу, и, кружа вокруг в устрашающем вихре, с воем билась о скалы, уже круша покрытые снегом острые вершины.

— Дар.

Я знала, он слышит.

Темная сила обступила меня, и, осторожно припадая, влилась в жилы знакомым потоком, растекаясь по телу жидкой лавой, мгновенно согревая до кончиков пальцев и даря спокойствие и защиту.

— Дар.

Он поднял голову, черные глаза смотрели в упор и я видела в них бездну…

— Дар…

Он вдруг оказался рядом.

Но не обнял, не прижал к себе, как обычно. Протянул руку.

— Сегодня ты станешь моей, Алесия.

Я хотела что-то сказать, но с губ не сорвалось и звука. Его взгляд обжигал, окутывал холодным пламенем. И я просто подняла руку, вкладывая дрожащие пальцы в его ледяную ладонь.

Глава 57

Звёзды были такими огромными, что, казалось, их запросто можно потрогать рукой. Ночь вступила в самую глухую пору, вьюга улеглась, кристально чистый воздух звенел тихой колыбельной, а притихший ветер лениво перебирал ветви вековых сосен в поисках пристанища до утра.

Ночь ревниво хранила свои тайны, жадно ловя прерывистые, полные сладкой муки и нежности, звуки. За толстыми стенами, на самом верху Южной башни, прятались шёпотки, бархатистой лаской и страстью тревожащие едва занимающуюся зарю. В звенящем морозном воздухе чудились хриплые крики и прерывающиеся стонами мерные звуки, тут же тающие в глубине алькова, и навеки остающиеся жгучим секретом случайно коснувшегося стен башни, ветра.

Соль сидела на