Если ты простишь - Анна Шнайдер

Внутри я усмехнулся, но не подал виду.

— Оля, — прервал её я, — давай я сэкономлю нам обоим время и скажу всё как есть.

Её щёки горели от стыда. Глаза не смели смотреть на меня дольше мгновения.

— То, что ты делала в моем кабинете, не проблема. Так нельзя делать в чужом доме, но ничего страшного там не произошло. Понятно? — я решил поначалу успокоить этого птенчика, прежде чем преподавать урок.

Оля кивнула. И очень тихо прошептала:

— Спасибо.

Я потёр виски пальцами, зажмурился, прогоняя муть из головы, и продолжил:

— Правильно я понимаю, что Алла Николаевна специально устроила тебя на работу к нам, чтобы ты мне понравилась?

Девушка испугалась. Ответ не понадобился. Птенчики не умеют врать.

— А потом я тебе и вправду понравился? Да? — Я говорил холодно, чтобы она даже на секунду не допустила, что её чувства взаимны.

Оля еле заметно кивнула головой.

— Так я и думал… — Я тяжело вздохнул, сделал глоток имбирного напитка и поинтересовался: — Скажи мне вот что. Твоей маме ещё нужна эта работа?

— Д-да…

— Тогда у меня для тебя предложение, от которого нельзя отказываться. — Оля всё так же испуганно бегала глазками от меня к столу и обратно. — Ты возвращаешься домой и говоришь маме, что больше не можешь тут работать. Причину придумай сама. Я ей не буду ничего рассказывать, и то, что произошло сегодня, останется между нами. Договорились?

Она молчала. Собралась с духом и выпалила вдруг:

— Вадим… Юрьевич. Но вы м-мне действительно нравитесь… Очень!

Это можно было и не говорить. Я только что видел, как она мастурбировала в моей одежде и вроде бы даже нюхала её.

Но травмы птенчикам ни к чему. Будут ещё, и без моего участия. Поэтому, с осторожностью подбирая слова, мне необходимо было выгнать её из этого временного гнезда. Дупла? Ветки? Неважно, лети, птичка, тебе здесь не место.

— Оля. Мне, конечно же, очень льстит внимание такой красивой молодой девушки, — тут я даже не врал. — Но, поверь мне, я не тот, кто тебе нужен. Я — отвратительный выбор для тебя. Стареющий ворчливый зануда, пропадающий днями на работе, а вечерами с чужой для тебя дочкой. Не нужен тебе мужчина на двадцать пять лет старше. Только представь, тебе будет сорок пять — как говорят, «баба — ягодка опять», — а мужу уже семьдесят. Не женой, а сиделкой станешь. Тебе это надо?

Я, конечно, в семьдесят планировал ещё быть на коне, но сгустить краски для убедительности было не лишним.

Оля неловко улыбнулась.

А мне вдруг подумалось: какими были бы мы с Лидой, если бы прожили вместе до её сорока пяти лет? Мне было бы только шестьдесят. Звучит не так и ужасно.

— Ну что, договорились?

— Да… — прощебетала Оля, будто у неё был выбор.

Я сказал, что сегодня она может ничего не доделывать по дому, и птенчик улетел с миром.

Но если она — птенчик, то кто я? Сегодня я, видимо, стареющий орёл, который допил имбирный напиток, отдохнул немного и, приободрившись, тоже полетел, но уже за своим птенцом, ждущим его в клетке школы.

Да нет, никакой я не стареющий. Просто немного захворал.

Будь я стареющим, не притягивал бы к себе так много женщин разных возрастов. Эльвира, Оля… то ли ещё будет, это точно…

Ирония жизни в том, что мне это не нужно. Не интересны мне ни безобидные птенчики, ни бывалые ядовитые змеи, ни серые мышки, ни кто-либо ещё.

Мне была нужна только Лида.

А теперь никто не нужен.

54

Лида

В «Интродизайне» мне сразу не понравилось. Юле я об этом, разумеется, ничего не сказала, да и нечего было говорить. Не заявлять же: «Знаешь, на меня здесь смотрят как на шлюху, которая отчего-то решила заявиться в приличное общество»?

Конечно, не все так смотрели. Но многие, особенно коллеги-дизайнеры. Некоторые даже стремились меня чем-нибудь ненавязчиво уколоть, чтобы, с одной стороны, было обидно, но с другой — не в чем упрекнуть. Например, меня спрашивали, кто красивее — Озёрский или гендиректор «Интродизайна». Или интересовались, какой процент проектов в моём портфолио разработан с участием Вадима. Ничего оскорбительного напрямую, но безумно неприятно было каждый раз слышать нечто подобное.

Беда была ещё и в том, что я совершенно не умела отвечать на колкости. Я не привыкла к ним и терялась, молча хлопая глазами. Думаю, многие решили, что я либо умственно отсталая, либо просто дура. В любом случае — Озёрскому такая жена не подходит.

Об этом я даже краем уха услышала, когда проходила мимо сплетничающих коллег.

— Не обращай внимания, — сказала Юля на второй день в столовой во время обеда. — Ничто не вечно под луной. Позубоскалят, поперемывают тебе косточки пару недель, а потом потеряют интерес. Особенно если ты не станешь поводов подкидывать.

— Ты о чём? — не поняла я.

— Не связывайся с Градовым, — предостерегла меня Юля, и я замерла, глядя на подругу с недоумением. Я вообще не поняла, к чему это было сказано.

— С генеральным? — решила на всякий случай уточнить.

— Угу.

Юля подняла глаза от своего супа, посмотрела на меня, иронично улыбнулась и пояснила:

— Градов и Озёрский — давние конкуренты. Когда-то Алексей Владимирович работал с Вадимом, начинал, точнее. Ты об этом знаешь?

— Э-э…

Мне стало стыдно. Возможно, Вадим рассказывал что-то про Градова. Почти наверняка рассказывал. Но я не брала в голову, потому что это казалось мне неважным. Какая разница, с кем он работал двадцать с лишним лет назад, когда я ещё в школе училась?..

— Ясно, — пожала плечами Юля. — В общем, Градов был партнёром Вадима, но захотел, как я понимаю, больше власти, а твой муж не собирался её давать. Вот Алексей Владимирович и свалил. Правда, для того, чтобы открыть студию, ему понадобилось выгодно жениться. Жена у него — та ещё фурия, но благодаря её деньгам «Интродизайн» не отбросил копыта в первый же год своего существования, да и потом тоже. Сейчас мы крупнее студии Озёрского, но… менее престижны. И Градова это бесит. В принципе, на его зависти к Вадиму я и сыграла, когда принимала тебя в штат.

— Что?! — Сердце в ужасе грохнулось куда-то в пятки.

— Не волнуйся, — поморщилась Юля и махнула