Если ты простишь - Анна Шнайдер

«Вадим Юрьевич, добрый вечер. Это Эльвира».

Я успел только подумать: «Какая, к чёрту, Эльвира?» — как вдогонку получил ответ на свой неозвученный вопрос — ещё одно сообщение. А потом она мгновенно перезвонила мне, не дожидаясь, пока я прочту и отвечу, но уже по видеосвязи.

А во всплывающем окне всё ещё висело:

«Жена Эрика».

50

Вадим

На экране появилась Эльвира: острые черты лица, подчёркнутые косметикой, чёткие дуги бровей, узкие губы, подведённые тёмно-вишнёвой помадой, и волосы оттенка «платиновый блонд». Её возраст сложно было определить из-за обилия косметики. Но если бы на спор, то я бы дал ей лет сорок.

— Здравствуйте, Вадим. Если не возражаете, я буду обращаться к вам по имени.

Быстро она от имени-отчества перешла только к имени.

— Не возражаю. Здравствуйте.

— Перейду сразу к делу. Я хочу извиниться за поведение своего мужа.

Чёрт знает почему, но, когда я смотрел на это холодное лицо и слушал, как Эльвира извиняется за мужа, подумал, что, во-первых, она как будто сознательно контролирует мышцы лица, чтобы избежать появления морщин, а во-вторых, она точно хотя бы раз наказывала плёткой своего грёбаного Эрика. Эта мысль почему-то рассмешила меня, но я смог сдержаться и лишь кивнул в знак того, что извинения приняты. Однако Эльвира словно ждала от меня чего-то ещё, поэтому повисла пауза.

— И я готова продолжить сотрудничество с вами.

Когда она говорила, её лицо почти не шевелилось, а рот еле заметно открывался, что не мешало речи звучать чётко и понятно, даже несмотря на лёгкую картавость.

— А муж передал вам наши условия?

— Да. И я согласна на них.

— Хорошо, тогда мои сотрудники свяжутся с вами завтра, — я мысленно порадовался за коммерческого директора, который мне уже весь мозг проел, повторяя про кассовый разрыв.

Снова повисло молчание. Эльвира смотрела неподвижно, будто на лице у неё была маска, и лишь глаза бегали, изучая меня.

Пауза неприлично затянулась, поэтому я решил прервать молчание:

— Что-то ещё?

Лицо Эльвиры немного оживилось, рот растянулся в подобие улыбки, обнажив кончики ровных белых зубов, и чуть эмоциональнее, чем мгновением ранее, она сказала:

— Нет. Это никуда не годится.

— Простите, что?

— Я сказала, что мои извинения за Эрика никуда не годятся. Я хочу извиниться лично, при встрече.

Так, что это началось?

— В этом нет необходимости… — начал я, подумав: «Этого мне ещё не хватало».

— Завтра в ресторане «Данте» в два часа дня, — перебила меня Эльвира.

— Говорю, что в этом нет… — снова не договорил я.

— Я настаиваю. Это будет обеденное время, и ресторан рядом с вашим «Баухаусом».

Аргументы были весомые. Настало молчание. Я просчитывал, каким должен быть мой следующий ход, ведь эта женщина явно была не промах и знала, что имеет дело с бизнесменом. И, в конце концов, она оставалась ценным для нас клиентом.

— Вадим, при встрече я передам вам полезные для вашей студии контакты, — произнесла Эльвира вкрадчивым тоном. — Уверяю, вы не пожалеете.

— Это совсем не обяз…

— Вадим. — Видимо, перебивать собеседников давно вошло у этой Снежной королевы в привычку. — Не мне вам объяснять, что один мой заказ — это очень хорошо. Но потенциальные сотни заказов от застройщиков элитных коттеджей — ещё лучше. Это будет настоящее извинение за выходку Эрика.

И вот тут я дал слабину. Нет, на извинения мне было наплевать. Но для процветания студии я готов на большие жертвы. И песни сирен послушаю, и с Медузой-горгоной пообщаюсь. А уж с какой-то Эльвирой, какой бы змеёй она ни оказалась, повидаться не составит большого труда.

51

Вадим

На следующий день в четырнадцать часов семь минут, намеренно опоздав, чтобы изобразить незначительность встречи для меня, я зашёл в «Данте». На самом деле это было не совсем правдой, потому как я искренне заинтересовался контактами, которые пообещала передать Эльвира, но показывать это открыто означало поднять забрало. А опыт подсказывал, что с этой женщиной нужно быть осторожнее.

Эльвира сидела за маленьким столиком у окна. Других посетителей в ресторане сейчас почти не было. И как только я заметил её, сразу подумал, что не удивился бы, будь это её ресторан, такой флёр исходил от этой женщины. Она — хозяйка по жизни. Во всяком случае, выдаёт себя за неё.

Эльвира была одета в брючный костюм цвета слоновой кости, шея и уши обильно украшены золотом: большие серьги, крупный кулон с драгоценным камнем. Не уверен, специально так получилось или нет, но я был одет как никогда невзрачно — в джинсы и чёрную водолазку.

Я опустил взгляд — да, так и есть, на пальцах у женщины оказались золотые кольца. Обычно подобное изобилие выглядит вульгарно, но Эльвире, как ни странно, шло.

Яркая женщина, отрицать это было невозможно. Причём типаж у неё такой же, как у Лиды, — хрупкая блондинка с удлинённым каре, голубоглазая и с правильными чертами лица, — но более непохожих друг на друга людей мне было сложно представить. Подобное количество украшений превратило бы Лиду в новогоднюю ёлку, осталось бы только гирлянды на неё накрутить. На Эльвире всё смотрелось по-королевски — дорого, богато. Скорее всего, дело в той самой энергетике. Моя почти бывшая жена никогда и никому не казалась хозяйкой положения. По её лицу сразу можно было понять, что Лида страдает от сильнейшего синдрома самозванца. Каждый свой успех она встречала с искренним удивлением и приписывала его чистейшей удаче, тогда как любое фиаско являлось для Лиды очередным доказательством того, что она никуда не годится.

Сердце болезненно кольнуло, и я решил, что сегодня постараюсь больше не думать о Лиде.

Эльвира поздоровалась, не вставая. Я сел напротив и, не открывая меню, подозвал официанта.

— Мне только кофе, пожалуйста. И посчитайте сразу, я тороплюсь.

— Я приглашала вас на обед… — возмутилась Эльвира.

— Да, прошу прощения, но планы изменились. По правде говоря, — я врал с три короба, — я вообще должен был отменить нашу встречу. Но из уважения к вам урвал десять минут. Вынужден как можно скорее вернуться в офис.

— Хм…

Эльвира изучала меня. Она производила впечатление очень уверенного в себе человека, даже когда просто молчала. В конце концов, только такие люди умеют выдерживать паузы в разговоре и чужой взгляд. А я и вправду смотрел на женщину как