Если ты простишь - Анна Шнайдер

и хвастливо заявил, что всё готово, как мы и договаривались, и предложил встретиться на следующий день.

В ожидании завтрашнего подписания документов, спал беспокойным сном.

Одно лишь утешение случилось той ночью — я гулял по дому детства.

И с душой у него всё было в порядке, как и много лет назад.

48

Вадим

Лида пришла вовремя. Я даже не успел раздеться и сесть за стол к юристу, когда услышал звон колокольчика над входной дверью кафе и, обернувшись, увидел её. Одетая в джинсы, чёрную шапку и серую курточку, из-под которой выглядывал тёмно-синий свитер, Лида оглядывалась по сторонам и почему-то в упор нас не видела, пока я не окликнул её, махнув рукой.

Лида подошла ближе, и я смог разглядеть уставшее и как будто бы даже постаревшее лицо с бледной кожей и синяками под глазами. Она явно плохо спит. Впрочем, как и я.

Юрист к нашему приходу уже взял большой чайник чая и три чашки. Когда мы расселись, он предложил нам чаю, но мы, как сговорившись, отказались. Мужчина недовольно хмыкнул, а затем приступил к долгому и нудному рассказу о том, зачем мы сегодня здесь собрались, в первую очередь обращаясь к Лиде. Я его слушал фоном, словно телевизор, параллельно читая текст договора и иногда поднимая взгляд на собеседников.

«...рад возможности работать с вами...» — бубнил юрист.

Лида сидела, сгорбившись, скрестив руки на груди, будто обнимала себя. Она не смотрела ни на меня, ни на юриста. Только иногда кивала, глядя куда-то вниз.

«...я выделил основные пункты, на которые вам стоит обратить внимание при ознакомлении...»

И всю встречу Лида не переставая грызла нижнюю губу. Надо ли говорить, что я никогда не видел её в таком состоянии. Даже в день родов Лида не переживала так, как сейчас, перед подписанием документов.

«...соглашение о разделе совместно нажитого имущества...»

Хорошо, что нас минует чаша судебных разбирательств по поводу жилплощади. Каждый остаётся при своём. Ещё Воланд говорил, что людей испортил жилищный вопрос. Но тут нам с Лидой повезло.

«...добровольное алиментное соглашение...»

Я машинально трогал кольцо, делая это как никогда часто, и как никогда не мог это контролировать. Сам того не замечая, тянулся к нему, и тут же отдёргивал пальцы, словно обжигаясь. Снова касался его, снова «обжигался». Предполагаю, что со стороны я точно не выглядел уверенным в себе человеком.

«...определение места жительства ребёнка и порядка общения с ним...»

Лида ещё ниже опустила голову и по-черепашьи пыталась спрятать её.

«...остаётся с Вадимом Юрьевичем...»

Если бы мне предложили сделку, согласно которой я должен был либо провести тысячу тяжелейших переговоров по работе, либо пересидеть одну такую встречу, я бы не задумываясь выбрал работу.

И сложно объяснить почему. Вновь иррациональность какая-то.

«...документы будут переданы мною в суд до назначения даты заседания...»

Лида предала меня? Да. Развод нужен? Да. Надо подписать документы и всё? Да.

«...по взаимной договорённости без срока примирения...»

В чём проблема?

Ответа нет. Только какого-то чёрта призрак сомнений бродит неподалёку.

«...останется забрать в ЗАГСе свидетельство о расторжении брака...»

Если бы всё было так просто, как расписывает сейчас юрист. На самом же деле останется необходимость видеться постоянно, обсуждать настоящее и будущее Арины, решать бытовые вопросы. И так бог знает сколько лет. Развод для родителей не финал, а переход в новое качество. Это чистилище, находящееся между раем полноценной семейной жизни и адом полного её разрушения.

«...хотите вернуть прежнюю фамилию?»

И тут я сразу включился, удивлённо посмотрев на Лиду. Она ответила «да», уже совсем сжавшись в дрожащий комок, трясясь как заячий хвост, и явно старалась не показывать, что глаза у неё на мокром месте.

Когда речь юриста закончилась, я продолжил чтение договора. А Лида, неловко извинившись, резко вскочила и умчалась в уборную.

Вернувшись через некоторое время, она взяла ручку всё ещё трясущимися пальцами, но тут же выронила её.

— Может, хотя бы прочитаешь, прежде чем подписывать?

Лида подняла на меня блестящие от влаги глаза, сильно покрасневшие от напряжения, и еле слышно произнесла:

— Я тебе доверяю.

Юрист хмыкнул и осуждающе покачал головой.

Со второй попытки Лида взяла ручку и подписала документы. А затем и я сделал то же самое.

49

Вадим

Когда мы с Лидой вышли из кафе, я спросил, нужно ли её куда-нибудь подбросить, но она отказалась. Было видно, что ей хочется поскорее оказаться в одиночестве, ну или, во всяком случае, там, где нет меня.

Лиде было невыносимо больно. Это было очевидно. И, если честно, я не понимал в тот момент, как к этому относиться. Было ли мне жалко её? Даже на этот вопрос я не мог ответить однозначно.

Я не стал настаивать и, когда мы уже вот-вот должны были проститься, всё-таки задал Лиде вопрос, который крутился у меня в голове:

— Почему ты решила поменять фамилию?

— Я не имею на неё права, — ответила Лида без малейшей задержки. Значит, это не импульсивное, а вполне взвешенное решение.

Я посмотрел на серое и уже совсем зимнее небо, тяжело вздохнул и кивнул, решив ничего не говорить. Слишком неприятно. С одной стороны, я совершенно не согласен с её выводами, но с другой — кто я такой, чтобы её разубеждать? Это дело Лиды. И если ей так будет легче…

— Поеду за Аришкой.

Мы разошлись в разные стороны.

Как только сел в машину, сразу же написал дочке сообщение:

«Ариша. Позвони маме, если не занята. Думаю, её это подбодрит. П.С. Я тебе ничего не говорил».

В ответ прилетел смайлик, по-военному отдающий честь.

.

Вечером, пока Арина делала уроки, я разбирал бумаги по работе у себя в кабинете.

Настроение было паршивым: эхо сегодняшнего подписания документов ещё не затихло. Я снова коснулся кольца и вдруг понял, что момент настал.

Я наконец могу его снять. Не думаю, что мне станет от этого легче, всё-таки я не Фродо и кольцо совсем не Всевластья. Порой даже наоборот.

Снял. Убрал в ящик внутри стола. Закрыл.

Легче не стало.

Теперь наверняка буду трогать пустой палец, всё-таки привычки так быстро не искореняются.

И только я потянулся к очередной стопке бумаг, как завибрировал телефон.

Определитель номера не смог сказать мне, полезный это звонок или нет. Я сбросил, не желая узнавать это самостоятельно. Вероятность звонка по работе с незнакомого номера в это время суток стремилось к нулю.

Второй звонок. Я снова сбросил.