Обжигающее солнце (СИ) - "Taeriya"

— Разве Намджун не говорил тебе? Родителям на меня плевать, они нанимают охрану своей сумасшедшей дочери ради статуса и контроля, точно не для её безопасности. — я вовсе не жаловалась, просто эта девушка отвлекла меня своей прямотой, она совсем не похожа на других, кого я знаю.

— Голодная? — вдруг спросила младший лейтенант, и я почему-то кивнула согласием. — На улице сейчас ночь, но я знаю один круглосуточный магазинчик, где можно купить потрясающий острый рамён. Это, конечно, не лобстер или устрица, но тоже ничего. Я всегда его ем, когда на душе тошно. Пойдём, угощу тебя, а потом отвезу домой. — по-дружески предложила Юна, пусть мы с ней почти незнакомки.

Искупление

Район Итэвон, круглосуточное кафе недалеко от полицейского участка…

— Как ты можешь так быстро есть? — я смотрела на Юну в каком-то недоумении. Эта девчонка такая же прямая, как и мой путь в ад.

— А что? Для тебя слишком острое? Тогда не ешь, слабачка. — с некой издёвкой сказала она.

— Нет, не остро, просто горячее. — да уж, подруга Джуна совсем не умеет быть мягкой и тактичной в разговоре, но зато она со мной не притворялась.

Острый рамён, казалось, обжигал всё во рту, но слёзы наворачивались на глаза не из-за него. Как только я закрывала их, сразу видела расстроенное лицо Намджуна. Сколько нужно времени, чтобы забыть человека, без которого и дышать не хочется? Но оставаться эгоисткой в такой ситуации у меня не получается.

— Так как ты собралась открыть правду, не имея доказательств? Серьёзно собираешься пойти против своей семьи? Это будет непросто. — следователь Чон видела, как мне тошно на душе, поэтому она начала задавать интересующие её вопросы, чем отдаляла меня от мыслей о Джуне.

— После свадьбы с Сону я заявлю в прессу о том, что мой папа скрыл причастность своей старшей дочери к аварии с Ким Дженмин, а затем расскажу правду, как на самом деле погибла Муён. Она и была моей семьёй, а родители — для них я даже не человек. — нет причин скрывать от Юны суть моего плана, она, как верный друг Джуна, будет до последнего защищать его, а значит, сохранит мной сказанное в тайне.

— Всё-таки собираешься выйти замуж за того красавчика? Да, Намджун явно ему не ровня. — судя по словам этой девушки, она никогда не видела в своём друге мужчину, иначе бы так не сказала.

— Это Сону ему не ровня. — я не удержалась и поправила её суждение, чем вызвала странное выражение на лице Юны.

— У вас ведь что-то было с оппой? Он в последнее время сам не свой, но скрывает это, чтобы родители не заметили волнений. Ещё и Дженмин… — подруга Кима — следователь, и не странно, что она задаёт много вопросов, но кажется, девушка только что взболтнула лишнего.

— Дженмин, а что с ней? Пожалуйста, скажи. — я зацепилась за то, на чём снова изменилось выражение лица Юны.

— Бывшая подружка твоего жениха где-то неделю назад навещала её в больнице, после чего организм Дженмин среагировал на внешние раздражители, такого не было с дня аварии. — брюнетка рассказала то, чем не планировала делиться со мной.

— Подружка жениха, Джена, что ли? — я и забыла о том, что представилась в больнице её именем.

— Да, Пак Джена, знаешь, где она может быть сейчас? Было бы неплохо найти её и расспросить об этом. — Юна не скрывала волнений, кажется, младшая Ким и ей очень дорога.

— Нет, не знаю, но это не она заходила к Дженмин, а я, когда поняла, что сестра Джуна и девушка из аварии, вину за которую все на меня вешают, один и тот же человек. — мне нужно было с кем-то поговорить обо всём, и моим слушателем стала та, кто больше всего относился ко мне с презрением.

— Ты? — от удивления глаза брюнетки стали круглыми, она даже есть перестала. — И что ты такого сказала моей подруге? — следователь Чон ужасно хотела знать, чем я заставила подсознание младшей Ким проснуться.

— Ничего такого, всего лишь извинилась: за себя, за сестру, за свою семью, за всё то, в чём мы провинились перед ней, а ещё дала слово защитить Джуна, ведь он слишком погряз в своей лжи. — я решила не скрывать суть того, что говорила сестре охранника Кима, ведь каждое моё слово могло быть важным.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Теперь понятно, что заставило эту лентяйку активничать. И как я раньше не додумалась? — Юна кое-что поняла для себя, но мне ничего не сказала. — Послушай, я хочу проверить одну теорию, поэтому поднимайся, отвезу тебя домой, а после поеду в больницу к Дженмин. — девушка словно на пожар торопилась и о еде забыла, а ведь с виду была голодная.

После того, как доставила меня в Каннам и высадила возле художественной студии, подруга Джуна без прощаний тут же уехала. Как бы никак, но мне стало легче на душе, всё-таки стоило выговориться этой малознакомой девушке. Для неё я всего лишь разбалованная принцесса, а для меня она пример настоящего верного друга. Жаль, но таких людей, как Юна, в моём мире не существует.

Район Сонгпагу, больница Асан…

— Новенькая, что ли? Не беси меня со своими стандартными процедурами. Удостоверение полицейского не видишь, что ли? — фыркнула младший следователь Чон, когда незнакомая ей медсестра попыталась остановить её у входа в реабилитационное отделение. — Тоже мне, все такие правильные, и только полиция плохая. — ворчала себе под нос девушка, заходя к подруге в палату. — Привет, Джени. Всё ещё спишь? Извини, сегодня я без цветов, не было времени по магазинам шастать. — как обычно поздоровалась Юна, а затем села поближе к койке, чтобы девушка слышала всё, что та собирается ей сказать. — И всё же я должна была зайти к тебе, правда, не с очень приятной новостью… — стала мямлить брюнетка. — Это касается твоего брата Намджуна. Кажется, он вляпался в большие неприятности, и некому его образумить.

Семья Ким испробовала много стимуляций, чтобы вызвать реакцию организма Дженмин, но всё было без толку. Когда Санни сказала, что извинилась перед девушкой, а затем намекнула ей о сомнительной безопасности Намджуна, Юна сразу всё поняла. Младшая Ким никогда не реагировала на приятные воспоминания, о которых говорили её родные, на плач или мольбу матери, что просила её вернуться. Но как только услышала, что её драгоценный братик может пострадать, девушка начала подавать признаки жизни.

Так же было и сейчас. Прошло несколько секунд с того момента, как следователь Чон упомянула о больших проблемах Намджуна, что на самом деле являлось ложью, но из-за этого сердце Дженмин стало биться чаще, а её дыхание сбилось. Юна оказалась права, эта чертовка больше всех в этом мире любила старшего братца, даже на подсознательном уровне она подтвердила это, вызвав у жадного на эмоции полицейского слёзы счастья.

— А вот и попалась. — шмыгая носом, говорила Юна.

Район Каннамгу, художественная студия, следующее утро…

Вчера, вернувшись домой, я не смогла быстро уснуть, а наконец уснув, проспала только два часа. С одной стороны, я надеялась на то, что Намджун уволится после всего мной сказанного, а с другой — тайно желала, чтобы он остался. С ним я ощутила себя живой, познала, что такое счастье. Он стал глотком свежего воздуха, без которого сейчас я задыхалась в своём одиночестве.

Одна в большом доме — мне ничего не хотелось, приняв душ, я заказала еду на дом, такой же острый рамён, какой вчера впервые попробовала с Юной. Но сегодня он был уже не таким вкусным, наверное, компания вечно недовольной подруги Кима сделала его вкус незабываемым. Чуть позже в студию наведалась Ёри в роли посыльного Ёнын, якобы проверить, в порядке ли я после инцидента в ночном клубе, а ещё сообщить мне весть о том, что охранник Ким уволился.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Твой папа был в бешенстве из-за того, что ты навлекла проблемы на Сону. — я игнорировала подставную подругу, но она не торопилась уходить. — Хорошо, что с тобой всё в порядке, и всё же, может, навестишь своего жениха в больнице? Тот пьяница ему нос сломал. — а вот и настоящая причина, по которой младший секретарь Ким здесь.