Непогребенный - Чарльз Паллисер

– Я удивлен, что не вижу его здесь, – заметил я.

– За ним, разумеется, послали сразу, как только обнаружили эту печальную находку, – пояснил ризничий, – но он оказался занят.

– Я знаю, он очень интересуется этой историей. Он будет в восторге, когда узнает, что тайна раскрыта.

– Раскрыта? Не уверен, – проговорил доктор Карпентер.– Как по-вашему, доктор Куртин, что точно случилось той ночью?

– Бергойн погиб при падении лесов, которое устроил Гамбрилл – быть может, с помощью Лимбрика. Но затем самого Гамбрилла одолел его подручный и замуровал бесчувственное тело в стену.

– Ив одиночку поднял на место плиту? – Доктор Систерсон покачал головой.

– Да, это возможно.– Я не стал излагать свою теорию, поскольку хотел сначала получить доказательства.

– Все это весьма убедительно, – проговорил доктор Карпентер.– Но, к сожалению, основано на ложной посылке.

– Что вы имеете в виду? – вознегодовал я.

– Если я правильно вас понял, вы говорили, что Гамбрилл потерял глаз?

– Да.

– Тогда тело ему не принадлежит: оба глаза на месте. Я удивленно воззрился на него:

– Не может быть!

– Если вы сомневаетесь в моем клиническом заключении, то не хотите ли составить собственное? – с улыбкой предложил доктор.

При мысли о том, чтобы подойти к телу ближе, меня пробрала дрожь. Молодой умник выставил меня идиотом – и это было обидно.

Я собирался произнести слова, о которых бы впоследствии пожалел, но тут через южную дверь вошли трое незнакомцев – служащие похоронного бюро. Наскоро простившись с собеседниками, я поспешил на улицу.

Юный Поумранс все еще стоял среди небольшой толпы на ступенях; когда я проходил мимо, он поймал меня за рукав и взмолился, чтобы я рассказал о происходящем в соборе. Я вкратце поведал о находке и быстро вернулся в библиотеку. Куитрегард предложил мне чашку только что приготовленного кофе. Я согласился, поскольку знал, что он жаждет услышать новости, а кроме того, я и сам не прочь был облегчить душу после недавних мрачных впечатлений. И вот, как ни тянуло меня обратно к манускрипту, я сел и изложил Куитрегарду все, что мне удалось узнать. Как я заметил, эта тайна чрезвычайно его увлекала.

– Возможно, – заключили, – на дознании всплывет что-нибудь новенькое, но пока я теряюсь в догадках.

Куитрегард стукнул себя по лбу:

– Кстати, о дознании. Пока вас не было, приходил констебль из конторы коронера, чтобы сообщить: дознание по поводу смерти бедного мистера Стоунекса состоится сегодня днем.

– Мне уже сказал доктор Карпентер. В ратуше. Где это?

Он объяснил.

– Вы знаете, говорят, его состояние исчисляется в сотнях тысяч?

– И оно оставлено школе певчих?

– Ничуть не бывало, сэр. Я хочу сказать, таково было, вероятно, его намерение, но завещание не найдено. У адвоката его нет – так мне сказали. И пока что поиски в доме и в банке ничего не дали.

– В случае смерти без завещания наследниками станут ближайшие родственники – если они еще живы. О них что-нибудь известно?

– У него была сестра, но они перестали видеться чуть ли не с ее детства. Лет сорок назад.

– И брат, – ввернул я.

Молодой человек широко раскрыл глаза:

– Нет, брата не было. То есть я хотел сказать, прошу прощения, но вы ошибаетесь.

– Но мне ясно вспоминается, что он вчера упоминал своего брата. Он рассказывал о своем детстве в новом доме настоятеля и об играх, которые любили они с сестрой... и братом, – это его слова.

У Куитрегард а округлились глаза.

– Ни разу не слышал о брате. Мне известно, что он ссорился с сестрой, которая была много его моложе, и что она уехала из города, когда ей не исполнилось и двадцати. Помню рассказы моих родителей: с ней был связан какой-то скандал. Она как будто влюбилась в актера-ирландца из заезжей театральной труппы. Она хотела выйти за него замуж и, когда не получила позволения от брата, бежала со своим возлюбленным. С тех пор горожане потеряли ее из виду. До меня дошел слух, что она и сама...

– Разве нельзя допустить, что существовал еще и брат, который, быть может, умер или тоже уехал из города совсем молодым?

– Не исключаю, но я, наверное, знал бы о нем. В городе много судачили о мистере Стоунексе и его делах, как вы можете себе представить. А если он просто оговорился?

Я улыбнулся:

– Вы имеете в виду, что он хотел сказать «сестра», а сказал «брат»? Такое едва ли возможно. Загадочная история. Вам не трудно будет справиться у ваших дедушек и бабушек, не приходилось ли им слышать о брате?

Он грустно улыбнулся:

– К несчастью, их уже нет в живых.

– Прошу прощения. Разумеется, это дело давнее. Я думаю, остался ли в живых кто-нибудь, помнящий старого мистера Стоунекса. Я говорю об отце покойного. Его портрет производит очень сильное впечатление.

– Такой ли уж он старый, сэр? – шутливо спросил Куит-регард.– Он не дожил и до пятидесяти.

Я рассмеялся:

– Старый он для вас, а для меня – трагически молодой. Теперь я припоминаю, старый джентльмен вчера говорил вскользь о смерти отца и о своем горе.

– Это меня удивляет. Мой дед рассказывал, что отец с сыном ненавидели друг друга. Старший считал своего наследника человеком холодным и расчетливым.

– Со временем обиды теряют остроту. Вы сами в этом убедитесь, когда доживете до моего возраста. К тому же нет ничего невероятного в том, чтобы печалиться о смерти человека, которого вы ненавидели.

– Уверен, вы правы, сэр. Однако мой дедушка не раз повторял, что у мистера Стоунекса было несчастливое детство, так как отец считал его занудой, не способным наслаждаться жизнью. Вот почему мальчик вырос с ненавистью в душе. Сестра, напротив, была у отца любимицей и обожала его.

– Догадываюсь, что их ссоры после смерти отца объяснялись и этой причиной тоже. Подобные люди порождают в окружающих сильные эмоции. Если верить вчерашним словам старого джентльмена, его отец был человеком обаятельным, эгоистичным и бесшабашным.

– Он определенно бывал горяч и несдержан в юности, – с довольно смущенным видом заметил молодой человек.

– Но затем, потеряв отца, исправился – как утверждал старый джентльмен. Вернулся в город и принялся усердно трудиться ради процветания банка.

– Так говорят всегда, сэр. Но мой дедушка смотрел на это дело под другим углом и говорил обычно, что старший мистер Стоунекс вернулся с единственной целью обобрать банк и что, когда он умер, банк был на грани разорения и сыну пришлось тридцать лет восполнять ущерб, который отец нанес банку за пять.

– Любопытно. Хотел бы я знать, где тут правда. Но, наверное, нам это никогда не откроется, – вздохнул я.– Сплошные загадки.

– Не припомню другой такой череды волнующих событий, – сказал молодой человек.– Бедный мистер Стоунекс, тело в мемориале Бергойнов, вчерашний скандал с доктором Шелдриком и даже кража в его доме, случившаяся во вторник.

– Не существует ли связи между некоторыми из этих происшествий?

Куитрегард опустил взгляд:

– Ума не приложу, сэр. Но народ рассказывает много странного об ограблении доктора Шелдрика.

– Кого-нибудь подозревают?

– Говорят, украденный предмет может представлять большую опасность, если попадет не в те руки.

– Опасность для доктора Шелдрика?

– И для доброго имени фонда. Такие ходят сплетни.

– Чем может быть опасна серия миниатюр?

Он поднял глаза и покраснел. Тут я понял, что был глуп. Я заглотнул остатки кофе и встал на ноги.

– Если прибудет доктор Локард, не будете ли вы добры сказать ему, что я прошу его уделить мне несколько минут?

Я решил не откладывать больше разговор с доктором Ло-кардом о своем открытии. Его необходимо поставить в известность, и почему бы не сделать это сегодня.

– Доктор Локард здесь, – удивил меня молодой человек.– Он пришел незадолго до вас и отправился в верхнюю галерею.

Я пришел в ужас, поскольку внезапно вспомнил, что оставил манускрипт на столе, прикрытый одной-единственной книгой. Если доктор Локард его обнаружил, он удивится, почему я не сообщил ему о своей находке. Я испугался, что он заподозрит меня в намерении ее утаить.

Я поспешил вверх по лестнице и, к своему огорчению, нашел доктора Локарда склоненным над столом именно там, где раньше помещался я. Когда я приблизился, он поднял взгляд и улыбнулся уголками губ:

– Должен поздравить вас, доктор Куртин. Вы сделали поистине замечательное открытие.

Манускрипт лежал перед ним.

– Я обнаружил его как раз перед тем, как Поумранс принес новость о трупе в соборе, – сказал я смущенно.– Я собирался поставить вас в известность, но, взбудораженный, забыл обо всем на свете.

– Это был день открытий и треволнений, – прокомментировал он сухо.– Почти такой же драматичный, как вчерашний.

Он обвел жестом книжные полки:

– Где он нашелся – здесь?

– Это была чистая случайность. Я нежданно-негаданно наткнулся на записи канцлерского суда, стал их просматривать и между страницами обнаружил манускрипт. – Я указал на книгу, раскрытую на той странице, где он лежал.