Непогребенный - Чарльз Паллисер

– Никто не может подтвердить, что мистер Стоунекс не отозвался на стук и не впустил вас в дом, как делал каждый раз в шесть вечера на протяжении двадцати пяти лет?

– Как бы он смог, сэр? Бедный джентльмен лежал в той комнате мертвый.

– А вот это нам еще предстоит выяснить, почтеннейшая. – Майор, полуобернувшись, улыбнулся нам с Остином.– Лежал ли он мертвый в ту минуту, когда вы подошли к двери? Или он открыл дверь вам и вашему сообщнику?

Миссис Баббош тревожно оглядела всех присутствующих.

– Ну, давайте же, почтеннейшая. Поберегите мое время. Меня вызвали сюда с небольшого семейного торжества. Послезавтра, черт возьми, рождественский сочельник. Я намерен разобраться с этим делом до праздников. Выкладывайте все начистоту. Что вам известно об убийстве? Есть ли у вас сыновья, внуки, племянники? Нет ли в вашем семействе молодого человека, которому до зарезу нужны деньги?

Обернувшись, майор многозначительно посмотрел на нас с Остином, словно желая сказать: «Вот-вот я доберусь до истины».

– У нас ни у кого нет денег, сэр. Но ни одному из моей родни даже в голову не придет совершить такое злодеяние.

– Ах, так? Могу вам обещать, что мы самым тщательным образом проверим каждого мужчину, состоящего с вами в родстве. Самым тщательным образом.

– Никаких дурных дел за ними вы не найдете. Разве что брата, Джима, однажды судили за браконьерство. Но только один раз. Он два года просидел в тюрьме.

– Ага! – воскликнул майор. – Вот мы и докопались до сути. Похоже, ваш брат применил силу, пытаясь бежать? Потому он и получил такой большой срок?

– Нет, сэр. Просто судья был в дружбе с джентльменом, во владениях которого поймали моего брата. Вот и засудил его на всю катушку.

– Озлобленный и закоренелый преступник! И где же он находится, этот ваш брат, почтеннейшая?

– На кладбище, сэр. Его уже десять лет как похоронили. Улыбка сползла с лица майора.

– Все это будет расследовано, обещаю вам. Но факт остается фактом: вам нечем доказать, что в шесть часов вы не входили в дом.

Я гадал, в чем состояла окольная стратегия майора, поскольку гипотеза, будто миссис Баббош с сообщником в шесть часов побывала в доме, вызывала множество возражений: прежде всего, на преступление оставалось слишком мало времени. Та же мысль, видимо, посетила и сержанта, так как он отозвал своего начальника в сторону, и они несколько минут шептались.

Затем майор обратился к нам:

– Как я понял, джентльмены, в половине шестого, когда вы уходили, раздался стук в парадную дверь и покойник объяснил, что это официант, Перкинс, принес пиво?

– Да, верно, – сказал я.

Майор круто повернулся и наставил палец на миссис Баббош:

– Вам ведь знаком этот Перкинс?

У нее округлились глаза.

– Эдди я знаю с тех пор, когда он был мальчишкой. А еще раньше знала его отца. Только не понимаю, почему вы говорите таким тоном, будто в этом есть что-то худое.

– Попрошу не дерзить, почтеннейшая. Задавая вопрос, я жду прямого, без выкрутасов, ответа. Так что дайте мне простой ответ на простой вопрос.

– Какой вопрос, сэр?

– Приходили вы с Перкинсом сюда в половине шестого?

– Нет, сэр, что вы! И молодой Перкинс наверняка тоже не приходил.

– Вы обвиняете этих джентльменов во лжи? – прервал ее майор.

Она, обернувшись, изумленно воззрилась на нас:

– Нет, сэр, разве можно? Если они говорят, что он приходил, мне сказать нечего, кроме одного: прежде он никогда так не делал. Нет, все равно мне не верится: постучись он вдруг в это время, старый мистер Стоунекс нипочем не отворил бы дверь. Эдди он впускал только в четыре, с обедом. А в другое время открывал только мне.

– Он открывал дверь только вам, – повторил майор.– Выходит, вы практически признаете, что приходили в половине шестого с Перкинсом? Никто другой не получил бы доступа в дом.

– Да не приходила я! Что вы заладили: приходила да приходила. Меня мистер Стоунекс впускал только в семь утра и еще раз в шесть вечера. А в другое время, сколько ни стучись, хоть руки себе отбей, он бы и не подумал открыть. До смерти боялся, что его ограбят.

– Хорошо, теперь идите, – заключил майор.– Пока вы мне больше не нужны. Но только отправляйтесь домой и сидите там.

С рассерженным и испуганным видом старая женщина повернулась к дверям.

– Прежде чем вы уйдете, миссис Баббош, – вмешался сержант, – не повторите ли еще раз для майора, что удивило вас в этой комнате.

– Да весь этот кавардак, – отозвалась она, оглядывая помещение.– В полдень, уходя, я оставила комнату чисто прибранной.

– А чай? – напомнил сержант.

– Этих пирожных я в глаза не видела. И вообще, за все время, что я здесь работаю, ни один гость не был зван к чаю.

Майор удивленно перевел взгляд с миссис Баббош на сержанта.

– Значит, по вашим словам, – мягким тоном подсказал сержант, – мистер Стоунекс не предупредил вас, что ждет гостей на чай? И вы не готовили закуски?

– Вы правы, сэр. Я ни сном ни духом об этом не ведаю.

Сержант посмотрел на начальника. Распорядившись: «Хорошо, можете идти», – тот следил, пока за миссис Баббош не закрылась дверь. Затем он сказал нам с Остином:

– Эта женщина лжет. Дело самое что ни на есть примитивное. Преступники по самой своей природе люди ограниченные. Убийца, вероятно, Перкинс или родственник миссис Баббош, а она впустила его в дом, когда старый Стоунекс открыл ей дверь, как обычно, в шесть.

– Осмелюсь заметить, сэр, – вставил сержант Адамс, – если бы убийца проник в дом так поздно, времени на преступление ему бы не хватило. Я сам получил вызов до половины седьмого, а миссис Баббош должна была еще сходить за мистером Уоттамом, вернуться с ним сюда, и только затем он отправил посланца в полицейский участок.

– Ну, это проще простого. Сообщник все время оставался в доме. Замысел был хитрый: он и эта Баббош договорились, что она поднимет тревогу, пока он будет еще там. Таким образом, он получил в свое распоряжение еще самое малое полчаса. А то и больше. Вы ведь, как я понимаю, вошли внутрь без десяти семь? Сообщник вполне мог задержаться в доме до этого времени, так как – по вашему собственному признанию – вы не позаботились поставить караул у задней двери.

– Это правда, сэр. Я думал, что старому джентльмену сделалось плохо – и не более того. Но пусть я не послал констебля к задней двери, это ничего не меняет: через несколько минут я ее проверил, и она оказалась заперта, так что этим путем выбраться наружу было невозможно.

Майор хмыкнул:

– Хорошо, парадная дверь тоже была заперта, а он тем или иным путем все же скрылся. Вы нашли ключи?

– Мы обыскали тело и весь дом, сэр.

– Ну что ж, поищите еще, сержант. Сержант вышел. Майор покачал головой:

– Вопиющее упущение – не послать тут же человека к задней двери. Не самый лучший пример расследования – а дело-то проще пареной репы.

– Неужели все так ясно? – спросил я.

– Пара пустяков. Грабитель или грабители проникли в хорошо охраняемый дом богатого человека, по слухам хранившего у себя деньги и ценности, убили владельца и перерыли все в поисках поживы. Адамс сделал все, чтобы замутить воду, однако способ запутать дело всегда найдется. Я часто повторяю: искусство расследования состоит в том, чтобы свести кажущуюся сложность к простой истине.– Он с улыбкой обратился ко мне: – К примеру, сержант передал мне, что днем, когда вы пришли сюда на чай, в доме царил хаос, словно после обыска.

– Да, я это говорил.

– Что вы имели в виду: действительно обыск или просто старый джентльмен открыл ящик-другой, пытаясь найти документ, который хотел вам показать? – Не дожидаясь ответа, он повернулся к Остину: – Мистер Фиклинг, если я вас правильно понял, вы описали это как следы небрежного поиска?

Остин кивнул. Я удивленно уставился на него.

– Вы в самом деле настолько расходитесь в своих впечатлениях, джентльмены? – Он обратился ко мне: – Разве вы настаиваете на том, что в прошлый раз застали точно такой же хаос, как и сейчас?

– Полагаю, за каждый предмет я не мог бы поручиться.

– Хорошо. Тогда, очевидно, грабители обыскали дом, добавив беспорядок к уже имевшемуся. Ну вот, мы продвигаемся.– В комнату вошел сержант. Майор резко развернулся к нему: – Ну как, Адамс?

– Не нашел, сэр.

– Завтра с рассветом отправьте лучших полицейских обыскать все углы. Ключи должны быть где-то в доме.

– Осмелюсь заметить, сэр, человек, который это совершил, должен был воспользоваться ключами, чтобы запереть за собой дверь.

Майор кивнул, и сержант продолжил:

– В таком случае они могут оказаться где угодно. Он постарался избавиться от них как можно скорее, ведь это неопровержимая улика.

– Как только рассветет, обыщите задний двор. Если ничего не найдете, велите вашим людям внимательно обследовать ближайший угол собора.

Когда он замолк, раздался стук в парадную дверь, и Адамс впустил в дом двоих полицейских, которые вели молодого человека в наручниках. Взгляд у него был испуганный, одежда порвана, лицо в кровоподтеках.