Жизнь, какой она была. Воспоминания - Валентина Сирота

Наутро всем была дана работа: дети собирали в саду яблоки, груши, которых много нападало за ночь. Я помогала по хозяйству, а у Михаила Макаровича были свои дела: поправить забор, наколоть дров. Когда бы он ни приезжал на Украину, не успев переодеться, спрашивал у матери: «Маты, шо робыть?». Он всегда старался и физически, и материально помочь своим родителям. В первые годы нашей жизни мы всегда им из Сибири посылали картофель.

В эту поездку мы посетили музей-усадьбу Тараса Григорьевича Шевченко. Единственный любимый поэт Михаила Макаровича, которого он боготворил. Позднее томик с его стихами стал настольной книгой. А в Каневе нашему взору предстала величественная картина. Взметнулась над широким, могучим Днепром святыня украинского народа – Тарасова гора, а над могилой памятник великому Кобзарю. Благодарным народом выполнено его завещание:

«Як умру, то поховайтеМене на могилi,Серед степу широкогоНа Вкраiнi милiй,Щоб ланi широнополi.I Днiпро, i кручiБыло видно, было чути,Як реве ревучий».

Хотелось посмотреть многое, но время было ограничено, поэтому старались посетить хотя бы близлежащие достопримечательности. Музей Великой Отечественной войны в Корсунь-Шевченском (это 20 км от Городища) оставил неизгладимое впечатление. На улице стояли танки, пушки и другая военная техника, а в помещении панорама Корсунь-Шевченской битвы так естественно передавала жестокие бои еще совсем недавнего прошлого, когда советский солдат ценой своей жизни отстаивал каждый клочок земли. В Городище – великий реквием памяти погибшим – комплекс Вечной Славы. Над тихой речкой Вильшанкой высоко над городом устремился в небо обелиск, где на серой стене выгравированы имена тысяч городищенцев, что полегли в борьбе за свою Отчизну в Великую Отечественную войну. И так почти в каждом населенном пункте.

Еще одна впечатляющая поездка в сад-станцию им. Симиренко в Млиев, что в семи километрах от Городища.

Сложный гористый рельеф руками людей был превращен в земной рай, рукотворное чудо.

В 1887 году Л. П. Симиренко, вернувшись из ссылки, создал коллекционный сад и помологический питомник, которые стали базой для создания научно-исследовательского института садоводства лесостепи Украинской ССР. Это был наилучший в России и богатейший в Европе коллекционный сад плодовых и ягодных растений. Он насчитывал 1500 ценных отечественных и зарубежных сортов плодово-ягодных культур.

Чтобы создать все это, нужен был поистине самоотверженный труд сотрудников станции. А яблоко Симиренко стало визитной карточкой Городища. Здесь яблоня, посаженная Л. П. Симиренко более ста лет назад, до сих пор плодоносит, а груша, посаженная отцом великого садовода Платоном Федоровичем Симиренко 150 лет назад, радует своей красотой, величием и плодами. Здесь все поражает и восхищает.

Быстро пролетело время. Наступил день отъезда. На паре лошадей повез нас Макар Александрович на вокзал. Ехали мимо школы, где учился и закончил семь классов Михаил Макарович. Опять воспоминания о детстве и словах отца, которые стали девизом для сына на всю жизнь: «Хочешь быть человеком – учись, заставлять тебя никто не будет». И он учился. Учился всю жизнь. Улица «1 мая», по которой мы ехали, протянулась на несколько километров, и его родная хата стояла на ней. По этой дороге в начале войны отступали наши войска, оставляя в тылу врага женщин, стариков, детей. По этой же дороге наступали немцы, оккупируя наши города и села. По этой же дороге они отступали назад. Немецкая техника на несколько километров протянулась вдоль всего шоссе. Отступая, немцы загоняли машины во дворы, в сады и поджигали.

Смрад и дым стояли вокруг. И все это своими глазами видел одиннадцатилетний мальчик. Горечь этих воспоминаний осталась у него на всю жизнь.

Вот и вокзал. Садимся в поезд, чтобы в Днепропетровске, сделав пересадку, ехать до Барнаула. А в памяти у Михаила Макаровича опять те годы, когда он учился в ветеринарном техникуме в Черкассах, когда на ходу запрыгивал на товарняк, замедлявший у станции ход, и ехал домой за харчами. Дома мать давала пшена, сала, булку черного хлеба и, если были, то немного денег. На второй день снова товарняк и неделя «сытой» жизни. И так четыре года.

И вот уж стучит колесами поезд по алтайской земле. В Барнауле нас встретил В. А. Соколенко, и, сразу вручив ключи, привез в новую квартиру. Это были дома в двух уровнях, где многие специалисты и сам директор получили квартиры. Прорабом тогда была Любовь Николаевна Коренева, большой знаток в своем деле. Строительство было огромное, но она везде успевала и все делала профессионально, была строгая и требовательная на работе, а в быту – добрый и щедрый человек. Жила вдвоем с дочкой Наташей, которую безумно любила и не чаяла в ней души. Рано ушла из жизни эта прекрасная женщина.

И снова работа, работа. Не каждый может похвастаться такими результатами. Принимали скот с надоем чуть больше тонны в год от коровы, а через три года уже надаивали по 3,5 тысячи литров молока. Соколенко вспоминает, как Сирота оперативно и легко решал любые вопросы. Он не ждал указаний директора, а работал самостоятельно. Вилли Александрович рассказывает о таком эпизоде. Из Подмосковья привезли телок, нужно было ректалить, а ветслужба была еще не так сильна. Михаил Макарович, никого не дожидаясь, засучив рукава, сам начал исследовать скот. Соколенко говорит: «Михаил Макарович, научи меня этому». Ответ: «Нет, Вилли Александрович, научу всему, но это не ваше дело». Соколенко продолжает воспоминания: «Он не ограничивался тем, что есть, он мечтал о больших делах и начатое всегда доводил до конца. Любую новинку он не только перенимал, а развивал дальше, никогда не стесняясь спрашивать». В любое время дня и ночи, если это требовало дело, Сирота и Соколенко могли звонить друг другу. То была работа! – с удовольствием вспоминал Михаил Макарович. Наводили порядок в зоотехническом учете, интенсивно принялись за улучшение стада. Коренным образом окультуривали луга. Не знал он в то время, что партия готовила для него новую целину, куда как большего масштаба.

Апрель 1966 года. Райком партии во главе с первым секретарем Н. К. Аверкиным принимают решение о разделе совхоза «Белоярский» на два хозяйства «Белоярский» и «Пурысевский». Николай Константинович Аверкин выходит с предложением в Краевой комитет партии о назначении М. М. Сироты директором совхоза «Белоярский». Соколенко интересуется у Сироты: «Какое твое решение?» – «Не хочу, не пойду, здесь у меня большое начатое дело, там – неизвестность». Да и в семье только начали решаться бытовые вопросы, понемногу стали обустраиваться. И вдруг опять переезд.

Сироту вызывают на беседу к секретарю крайкома по сельскому хозяйству – Николаю Федоровичу Аксенову. От предложения он категорически отказывается. Следом едет Соколенко: «Не отдам Сироту!». Вилли Александрович дозванивается до А. В. Георгиева – первого секретаря Алтайского Крайкома партии – с просьбой оставить Сироту в «Санниковском». Но А. В. Георгиев подключает телефон Н. Ф. Аксенова, и Соколенко слышит, как тот с возмущением говорит: «Будет у нас еще Соколенко кадрами распоряжаться!» Что делать? Бюро крайкома уже назначено, и Сирота с Соколенко решают на него опоздать. Но все тщетно. Бюро крайкома утверждает директором совхоза «Белоярский» М. М. Сироту. Ему в это время было 33 года.

Я с детьми остаюсь в Санниково, а Михаил Макарович уезжает за 80 километров в поселок Северный. Живет в общежитии, так как еще не было квартиры.

Опять раздел совхоза. Директор совхоза «Пурысевский» требует и требует отдать даже то, что им не положено. Бывший диспетчер гаража Зоя Ивановна Балдина позднее вспоминала:

– Спрашиваю: «Михаил Макарович, почему вы не спорите, а отдаете все, что они требуют?

– Пусть забирают все и скорее уходят. У нас будет все.

Наконец, раздел закончился. Хозяйство бедное, в убытках. Как и свойственно ему, молодой директор окунулся с головой в работу. Шел к пожилым людям, умудренным опытом, советовался с ними, спрашивал на каких полях в первую очередь начать сев, как лучше обрабатывать землю. Объезжал поля, сенокосы, пастбища; с раннего утра был на дойке. И люди помогали и советом, и делом. А народ в селе был трудолюбивый. Большую часть составляли немцы, жившие до войны в Одесской области и Поволжье. В годы войны они были угнаны в Германию и, испытали такое, что, кажется, это не в силах вынести человеку.

Красивые места, родная Украина!Ни о какой другой не думали Отчизне.Хозяйство доброе вели, растили хлеб,Учились в школе дети и были счастливы на свете.Пришла война – всему конец.Лихая началась година.А их с родных сорвали местИ понесла по свету их судьбина.Все испытали настоящий ад;Главу из каждого семейства в плен забрали,А стариков, и матерей, и маленьких детейВ Германию тогда погнали.Шли через Польшу, Венгрию пешком,Брели в условиях суровых:Жара, болезни, плачь и стон,Везли они свои пожитки на коровах.Все это скопище испуганных людейНа запад тихо продвигалось.Из лужи пили и сухарь жевали,А дети, старики, как мухи умирали.В конце войны – опять в Россию,Три месяца в теплушках их везли,И многие тех мук не выносили,В сырую землю бедные легли.Их привезли на Северный.Они были там радыЛюбому месту – лишь бы отдохнуть,Над головою крышу было надо,Землянки стали строить как-нибудь.В землянках маленьких все жили,По несколько семей в одной,Картошке постной были рады,Но были все с большой душой.

Все вынесли и выстрадали эти люди. Благодаря трудолюбию, природной смекалке, построили себе жилье и, наконец, начали человеческую жизнь на земле, которая их приютила. Все обзавелись хозяйством, работали в совхозе, но больших доходов от этого труда не имели.