Его Величество Флинт. - Мери Кирчофф

Флинт яркой звездой сиял среди лиц и имен своих родственников – его младших братьев и сестер, херрны и фроулины, как их разделял гномский закон о полах. Руберик, Бернард, Такстиль – или же Тибальт? Тихий и скромный Глиннис и дерзкая Фиделия всплыли в воспоминаниях о его братьях и сестрах. Он оставил родной дом, когда семеро его самых младших родичей еще не вышли из грудного возраста, поэтому и позабыл большинство их имен со времени своего последнего визита.

Для гномов было обыденным, потерять счет своим родственникам, но теперь Флинт корил себя за то, что ему следовало больше времени уделять младшеньким – они были хорошим отрядом, всегда приносили старшему брату лакомые кусочки, будь то выпечка или кусок мяса для крепкого Флинта. И от этого сложно было отказаться.

Неожиданно, Флинт понял, что если он не поспешит, он может не успеть пересечь Омраченный Лес до захода солнца. Он ускорил шаг. Даже так, приближались сумерки первого дня, который Флинт провел за пределами Утехи, когда он наконец подошел к реке Белогневной, Флинт пересек бушующий поток при помощи очень подозрительного моста, который напомнил ему о переходах в Утехе и разбил лагерь на восточном берегу, в тени двух красных кленов. На следующее утро, он пошел по берегу Белогневной, пока не добрался до Южного Тракта.

Немного более одной безоблачной и небогатой на события недели, Флинт шагал вниз по Тракту, который формировал восточные отроги Квалинести, пытаясь не попадаться на глаза живущим здесь немногочисленным эльфам. На утро дня восьмого, гном сошел с Южного Тракта, так как он удалялся дальше на юго-запад, к древней крепости Пакс-Таркаса, а Хиллоу лежал на юго-востоке.

Флинт сам наметил свой маршрут через страну холмов, через густые леса и подножья холмов на востоке от поселения. Здешние склоны, заросшие пихтовыми деревьями, окружали голые глыбы гранита. Край крутых ущелий и продуваемых ветрами равнин, холмам не хватало высоты настоящих гор, но их непредсказуемая природа делала маршрут таким же неровным и опасным, как и любой горный склон.

Это была страна гномов холмов, родина Флинта, а ее неприветливая земля гладкой дорожкой стелилась ему под ногами. Свою девятую ночь, а выдалась она, надо сказать, дождливой, Флинт провел в отдаленной и теплой и полупустой гномьей гостинице в Кровавых Холмах. Там он сполоснул с себя тяжелый пыльный след путешествия и задобрил свой аппетит перед предстоящей встречей с родным кланом. Сейчас его разум был занят скорее не слухами о вездесущих горных гномах, а воспоминаниями о родном селении: удобные маленькие домики, что выстроились вдоль широкой главной улицы; козы и овцы, заполонившие окрестные склоны холмов; кузница Делвара, где Флинт впервые узнал, как огнем придавать нужную форму металлу. Он припомнил то чувство безопасности и надежности, что окутывало его у кухонного очага в доме матери. Запах душистых, с поджаристой корочкой, свежеиспеченных рогаликов, которые он покупал с отцом каждое утро в булочной Фролин Кварцен после того, как с кормежкой скота было покончено. Да, это были действительно отличные воспоминания…

Поздним холодным полуднем дня одиннадцатого, дорога Флинта еще более осложнилась из-за обхода Дерготских Равнин. Еще до Катаклизма, триста пятьдесят лет назад, равнины то и дело рассекали водные глади. Когда же Король-Жрец Истара накликал гнев богов на Кринн, лик мира изменился, и земли на юг от Пакс-Таркаса превратились в бесплодную пустошь. Сто лет назад, еще во время Битвы за Гномьи Врата, когда гномы холмов и их союзники люди пытались отвоевать Торбардин после Великой Измены, на Равнины под действием могущественных чар упала крепость Заман, образовав ужасный по форме курган, который позже остался известен, как Скулкеп. Тот самый взрыв заново разорвал Равнины Дергота, из-за чего все окрестности оказались заполонены непроходимой топью.

Флинт не имел никакого желания лазить по болотам – его водобоязнь среди друзей в Утехе уже стала легендой. Именно поэтому он предпочел взобраться на невысокие взгорья на северо-востоке, к узкому перевалу, который рассекал пики к Хиллоу. Флинт нашел на востоке от прохода просеку, вдали от перевала, где, не спеша, собрал дровишек для теплого и стойкого костра и, наконец, поджарил последний, толстый шмат бекона, который захватил еще из Утехи. С приходом тьмы на гнома снизошел покой. Как я буду скучать по этому одиночеству, вздыхая, подумал он.

Он бросил взгляд на Перевал, проходивший немного ниже его лагеря. По всей его длине его пещерили глубокие рытвины. То, что ранее служило лишь тропой для редких пастухов и козопасов или же изредка проезжавшей подводы фермера, сейчас стало широкой и дорогой, видавшей лучшие времена.

Флинт припомнил времена, когда Перевал только возводили, хотя он и был слишком мал, чтобы помогать по работе. Гномы холмов несколько лет трудились, чтобы выровнять склоны, положить каменную кладку поверх болотистых прожилок, создавая тракт, которому когда-то, возможно, было суждено соединить Хиллоу с не таким уж и далеким побережьем Нового Моря.

А на тот момент дорога лишь должна была открыть холмовым гномам путь от Хиллоу в смежные равнины, к ближайшим поселениям их родичам, что несколько ограничивало славное будущее сего тракта. И все же, взяв во внимание всю затраченную работу и оглянувшись назад, можно смело было сказать, что дорога тех затрат не оправдала в полной мере.

И тут, неожиданно, тело Флинта застыло, как струна на мандолине у барда. Он был не один.

Первым предупреждением для гнома было какое-то слабое предчувствие, скорее даже не образ, а звук чего-то, что приближалось с юго-запада. Гравий перебирали деревянные колеса. Флинт повернулся от своего ветхого костра к проходу, а его инфразрение – природная способность гномов, позволяющая им ощущать температуру, а значит, видеть предметы в темноте по излучаемому ими теплу – быстро приспособилось к ситуации.

Тяжелый, широкоосный фургон, который больше был похож на огромный прямоугольный ящик, с грохотом вскатился по изъеденному бороздами Перевалу по направлению к Хиллоу. Кого могло сподобить вести фургон через проход такой глупой ночью?

Флинт выступил от своего костра к краю дороги. На козлах на корточках сидел возница, щелкавший плетью над командой из четверки лошадей, которая работала над тем, чтобы втянуть всю повозку по скату к проходу. Скакуны всхрапывали и пыхтели – очевидно было, что они тянули недюжинную поклажу. Флинт не мог определить, кому принадлежала невысокая фигурка возницы: гному, человеку или еще похуже… Теперь он мог разглядеть еще двух пассажиров позади возницы, как видно, находящихся в дозоре, цеплявшихся за края шатавшегося фургона. Когда они подъехали, Флинту удалось увидеть три пары необычайно больших глаз.

Гномы Дерро, догадался Флинт, теперь понятно, почему они спешили пройти через Перевал ночью.

Дерро были отсталым народом гномов, которые преимущественно жили под землей. Они ненавидели свет, и на солнце их просто тошнило, хотя было известно, что ночью они не прочь покинуть свою подземную обитель. В то время, как остальные гномы были больше похожи на людей, разница была лишь в пропорциях, дерро были настоящим проявлением гротеска. Их волосы были рыжеватыми или желтыми, кожа – мертвенно бледной, с синеватым оттенком, а в огромных глазах, казалось все место занимали зрачки.

Репутация у них была такова, что рядом с этими ужасными и жестокими тварями, хобгоблины могли показаться приветливыми соседями. Флинт подумал было о том, что спрятаться за небольшим пригорком, но было уже поздно: его уже заметили на обочине. Все равно, ему было и так интересно, особенно после слов Ханака о горных гномах Дерро в Хиллоу. Мерзкие глазища возницы уже сверлили Флинта с расстояния в пятьдесят футов, на перекрестке он яростным рывком вожжей остановил подводу.

– Что ты здесь делаешь в такое время ночи, холмовый гном? – проскрежетал голос, и хоть это был Общий, говорил он медленно, будто слова давались ему с трудом. Двое других дерро уже были на земле, и один из них обошел лошадей, чтобы стать в защитной позе со стороны возницы, все еще пребывающего на козлах. У каждого в руках обыденно поблескивал стальной боевой топор.

– А с каких это пор дерро заявили о своих правах на Перевал Хиллоу? – Флинта это ничуть не испугало. Он наблюдал за стражами, с опаской смотревшими на топор, небрежно заткнутый за его пояс. На двоих дерро были нагрудники из темного металла и тяжелые кожаные перчатки. Они держались с напыщенной крутостью бывалых вояк. Возница, на котором не было ни оружия, ни брони, лишь наблюдал, не выпуская вожжей из рук.

– Вы, гномы холмов, знаете о договоре. – глубоким голосом прорычал он. – А теперь, пшел прочь назад в селение, пока не сообщили, что ты здесь шпионил, или даже хуже… – добавил он. Стражники шагнули по направлению к Флинту, с недвусмысленным видом сжимая рукояти топоров.