Избранное - Пентти Хаанпяя

Разоблачая милитаристскую политику буржуазии и ее стремление создать «Великую Финляндию», Хаанпяя в своих новеллах противопоставляет финну-воителю финна-труженика, которому война и армия чужды и которому незачем идти воевать в чужую страну, хватает забот и у себя дома, чтобы навести там порядок. Рассказывая о труде простых финских земледельцев, Хаанпяя пишет: «Только здесь ты видишь подлинные завоевания и героизм, здесь, где новосел вгрызается в глушь, расширяя жизненное пространство, а не там, где огромные военные орды захватывают землю с помощью убийств и уничтожения». А в рассказе «Генерал Импола» Хаанпяя, высмеивая военщину, противопоставляет ей деревенского дурачка, который возомнил себя генералом.

Во многих рассказах того времени чувствуется авторская симпатия к Советскому Союзу. И это не удивительно, ибо Хаанпяя уже давно мечтает о поездке в нашу страну. В своем письме Ярно Пеннанену, одному из организаторов левого объединения финских литераторов «Киила» («Клин»), он пишет: «Поездка в Советский Союз значила бы для меня неизмеримо много. Это была бы первая страна, куда бы я поехал, если б получил визу». Однако такая возможность представилась лишь спустя двадцать лет. В 1953 году, возвращаясь домой из поездки в Китай, из первой и последней своей зарубежной поездки, он кратковременно остановился в Советском Союзе. Но, как все прогрессивные люди Финляндии, Хаанпяя с восхищением следил за событиями и преобразованиями, происходящими в Советском Союзе. Он увидел, как в нашей стране, где народ отвоевал себе подлинную свободу, на деле реализовалось многое, о чем он сам мечтал. И хотя он в силу ограниченности своего мировоззрения не всегда умел разобраться в сложных общественных идеях и социальных учениях, но интуитивно понимал, за кем историческая правда. Отзываясь с уважением о великой исторической миссии советского народа, Хаанпяя с резкой критикой выступал против тех, кто пытался оклеветать и дискредитировать соседнюю страну.

Говоря о Пентти Хаанпяя и о его творчестве того трудного для него времени, нельзя обойти молчанием и его любовь к спортивной тематике. Любовь к спорту привилась ему уже со школьной скамьи, и ни одно спортивное состязание в деревне не проходило без его участия. Будь это соревнование по легкой атлетике, по плаванию или по лыжному кроссу, Пентти всегда был в числе победителей. Будучи большим любителем природы, он часто совершал длительные походы по родному краю — зимой на лыжах, летом на велосипеде или пешком. Кроме того, Хаанпяя был заядлым рыбаком и превосходным шахматистом. Не найдя у себя в деревне достойных противников, он стал играть в шахматы по переписке, и вскоре у него образовался обширный круг партнеров, в том числе зарубежных. Неудивительно, что в его творчестве достаточно значительное место занимали рассказы, посвященные спорту. Однако писатель не ставил своей целью показывать захватывающие дух напряженные соревнования мужественных и сильных атлетов, то есть он их изображал, но главное видел в том, что спорт в буржуазном мире используется как средство отвлечения людей от общественных проблем. Один из героев его рассказов говорит: «Не понимают, что с помощью спорта иссушают и оглупляют мозги, направляют внимание на никчемные секунды и сантиметры; не осознают, что хитроумные господа даже спорт превратили в доходную национально-международную коммерцию». Другой же герой с горькой иронией говорит, что хоть беговая дорожка и имеет форму круга, по ней все же можно убежать от всего мучительного, сложного…

Для Хаанпяя первая половина 30-х годов была временем тяжелых испытаний. Хотя он и много работал, ни одно из издательств не согласилось печатать его работы. За пять лет был издан лишь один его роман — «Хозяева и тени хозяев». Неопубликованными остались сборники новелл «Под открытым небом» и «Гримасы на лице отечества», а также роман «Превратности судьбы фельдфебеля Сато». За все это время ему удалось опубликовать лишь несколько «безобидных» рассказов на страницах периодических изданий, а в 1934 году, после того как он был привлечен к судебной ответственности и оштрафован за критику клерикальной системы, газеты объявили ему бойкот. Но он упрямо продолжает писать.

В 1935 году закончены «Превратности судьбы фельдфебеля Сато». Продолжая начатую в «Плаце и казарме» тему, автор показывает, как армейская система уничтожает в людях все человеческое. Но здесь уже прямо утверждается мысль, что устранение одного фельдфебеля-садиста ничего не меняет в самой системе. Вместо одного фельдфебеля придет другой, поэтому в борьбе против армейских порядков недостаточны лишь стихийные солдатские бунты, нужны более осмысленные методы борьбы.

В этом же 1935 году Хаанпяя написал другой роман — «Хозяева и тени хозяев», где нашли отражение многие проблемы, волновавшие писателя в то нелегкое время. В этом самом объемном своем романе Хаанпяя нарисовал широкое полотно финской деревни в годы мирового капиталистического кризиса 30-х годов. Он показал, что все разговоры о независимости, самостоятельности крепкого крестьянского хозяйства — это миф. «Крепкие» крестьяне, хозяйствующие с помощью батраков на хуторе и сами мнящие себя хозяевами, — лишь подставные лица, тени настоящих хозяев. Настоящими же хозяевами их земель являются банки и крупные акционерные общества. Хаанпяя далек от того, чтобы оплакивать старые добрые времена патриархальных отношений. Он последовательно подводит читателя к мысли, что по логике исторического развития крестьянство все шире вовлекается в общественную борьбу. Будучи превосходным знатоком крестьянской психологии, он раскрывает в своем романе те сложные процессы, которые происходили в крестьянском сознании в те переломные времена.

Разоблачая милитаристскую политику и хищническую сущность буржуазии, Хаанпяя вновь подтвердил, что главное в его творчестве — беспокойство о судьбе простого труженика.

Надо отдать должное не только демократическим убеждениям писателя, но и его гражданской смелости, коль скоро он отважился опубликовать столь остросоциальное произведение, когда в стране гуляла политическая реакция фашистского толка, стремившаяся задушить любое проявление демократизма, и когда он сам был объектом травли.

В 1937 году кольцо блокады вокруг Хаанпяя неожиданно распалось. Книгоиздатели, видимо, поняли наконец, что дальнейший бойкот писателя такой величины был явно нецелесообразен. Вначале издательство «Гуммерус», что в городе Юваскюля, а затем и крупнейшее в Финляндии издательство «Вернер Сёдерстрем» заинтересовались новыми произведениями писателя, и одна за другой стали выходить из печати книги Хаанпяя: сборники рассказов «Толпа» (1937) и «Горечь красоты жизни человеческой» (1939), а также романы «Родится ли новое поколение, или Старость Каалеппи Кеюхкяня» (1937) и «Актер с холма Тайвалваара» (1938).

Причина такого «великодушия» книгоиздателей к писателю кроется, видимо, в том, что в творчестве Хаанпяя стал заметен некоторый отход от злободневной тематики, от привычной писателю обличительной манеры повествования. И критика не мешкая стала трубить в фанфары: Хаанпяя наконец образумился и стал пай-мальчиком. Да и многие исследователи склонны считать, что в творчестве писателя наступил очередной кризис, что он выдохся в поисках своей жизненной правды и выхода из заколдованного круга. Если тщательно всматриваться в Полное собрание сочинений, которое вышло в свет в 1976 году, то чаша весов склоняется явно в иную сторону, ибо ряд рассказов, написанных писателем в конце 30-х годов, но не находивших в то время издателя, свидетельствует о том, что писатель не изменял ни своему гражданскому долгу, ни своим демократическим убеждениям.

В новеллистике конца 30-х годов симпатии писателя, как и прежде, на стороне бедняков и обездоленных. Так, например, поэтичен образ лесоруба Ансу Ретте в новелле «Последний путь» («Толпа»), с которым читатель знакомится только в час его смерти и который «носил тяжести и многое испытал в жизни. Только смерть сделала его барином: теперь другие несли его».

Если в новеллистике конца 30-х годов трудно найти какие-либо ярко выраженные отличия от предыдущего творчества — тот же круг тем, та же галерея персонажей и та же манера письма, — то романы того времени отличались легковесностью и манерностью. Кроме того, они выглядели весьма невыгодно на фоне более ранних произведений писателя. Однако правомерно ли считать, что эти творческие неудачи являлись прямым следствием кризиса, от которого Хаанпяя якобы страдал в те годы? Вряд ли, скорее всего причиной этому были неудачное экспериментаторство, попытки испытать свои силы в иных тематических и стилистических сферах.

Так, например, в романе «Родится ли новое поколение» Хаанпяя попадает в чуждый ему мир разбогатевшего в Америке старика, который, раздираемый внутренним конфликтом между присущей ему жадностью и подозрительностью, с одной стороны, и страхом унести все свое добро с собой в могилу — с другой, не находит покоя ни днем ни ночью… В итоге роман получился весьма посредственный, можно даже сказать, весьма претенциозный и надуманный.