Тридцатилетняя война - Валентин Алексеев

Только два человека выступили против Фердинанда на сейме, один из них был граф Генрих Матвей Турн. Немец, а не чех, он тем не менее пользовался популярностью среди чешского дворянства, как ревностный защитник его прав от посягательств со стороны королевской власти. Через несколько месяцев правительство сместило Турна с почетной и доходной должности бургграфа Карлштейнского, что весьма озлобило этого честолюбивого и предприимчивого человека, давно примыкавшего к оппозиции и бывшего сторонником крайних мер.

В стране усиливалось брожение. Оказалось, что показное голосование не в силах надолго прикрыть глубокое беспокойство и даже враждебность к наследнику. От него ожидали самого худшего.

Нашлись и люди, не скрывавшие радости. Это была та часть высшей знати, которая прочно связала свои помыслы с контрреформацией и видела в ней верное средство борьбы с оппозицией. Некоторые из этих магнатов выросли в протестантской среде, имели многочисленных родственников в рядах оппозиции, но с тем большим рвением они демонстрировали ненависть к вере своих отцов и приверженность к чужеземному монарху. И если многие из лидеров оппозиции находились под сильным влиянием протестантской Германии, то католические предводители - Лобковиц, Славата, Мартиниц и другие - преклонялись перед всем испанским: государственным строем, культурой, нравами и языком. Недаром их называли "испанской партией", "католиками на испанский лад".

Они были убеждены, что с воцарением Фердинанда развернется новое мощное наступление на права протестантов, и секретарь "Чешской канцелярии" (правительства Чехии), в которой хозяйничала "испанская партия", Павел Михна вслух заявлял, что новый король сделает Прагу католической за полгода.

Правительство и католические вельможи, впрочем, не дожидались, пока Фердинанд возьмет власть в Чехии. Был усилен контроль королевских чиновников над городским самоуправлением, в городских советах протестантов заменяли католиками. В некоторых городах жители получили предписание перейти в католичество под угрозой изгнания. Архиепископ Логелиус изгонял протестантских священников и принуждал жителей деревень и местечек участвовать в католических обрядах. Упорствующих штрафовали, арестовывали, лишали права пользоваться пастбищами и заниматься ремеслом.

Особенно широкую огласку получила религиозная борьба в городах Гроб (Клостер граб)[1] и Брумов (Браунау). Заставив население Гроба перейти в католичество, Логелиус приказал разрушить построенную здесь протестантскую церковь. Этот акт был воспринят как попрание религиозных свобод Чехии. В это же время была арестована делегация жителей Брумова, жаловавшаяся правительству на то, что местный аббат не дает им пользоваться протестантским храмом. Возмущенные горожане вооружились и прогнали прибывшую в Брумов правительственную комиссию. Против политических и религиозных притеснений восстали и жители города Усти (Ауссиг), они убили католического священника и прогнали другого, присланного на его место. Ободренные движением протеста против политики правительства оппозиционные дворяне и бюргеры собрались в марте 1618 г. в Праге и составили жалобу императору на нарушение религиозных прав протестантов, особенно в Брумове и Гробе. Основная масса участников съезда держалась пассивно, а делегаты Праги вообще не рискнули появиться на заседаниях. Учитывая это и намереваясь припугнуть оппозицию, венский двор прислал от имени императора угрожающий ответ, запретил намеченный на май новый съезд и объявил о намерении покарать зачинщиков. Вожди оппозиции решили, что пути отступления для них отрезаны и медлить более нельзя. Граф Турн опасался, что под влиянием угроз и обещаний колебания большинства дворян и бюргеров могут усилиться. Смелый политик, он со своими единомышленниками задумал сорвать самую возможность примирения оппозиции с императором.

23 мая 1618 г. сословия снова собрались, несмотря на императорское запрещение (большинство городов не осмелилось прислать своих представителей). Городские власти в Праге стали арестовывать тех горожан, кто хотел принять участие в запрещенном съезде. Народ, раздраженный этими новыми преследованиями и пылая ненавистью к папистам, высыпал на улицы. Густая толпа готова была в любую минуту броситься избивать богачей-католиков и монахов, купцы в панике закрывали свои лавки.

Турн и его товарищи пришли в помещение "Чешской канцелярии", где находились наместники императора-короля Матвея - и осыпали их обвинениями в том, что они упорно в течение многих лет вредят общему благу и самостоятельности Чехии, пагубно влияя и на самого императора. Толпившиеся за дверями вооруженные дворяне шумными возгласами выражали согласие с этими гневными словами. Особенно ненавидели протестанты главарей "испанской партии" - верховного судью Славату и Карлштейнского бургграфа Мартиница. Славата происходил из влиятельной протестантской семьи, но в молодости перешел в католичество и сделал карьеру при дворе, став ревностным поборником контрреформации. Мартиниц, занимавший должность, отобранную у Турна, приобрел зловещую популярность в Чехии неумолимым преследованием протестантов в своих поместьях.

Перебранка закончилась тем, что дворяне бросились к Славате и Мартиницу и потащили их к окнам. Оба вельможи, перепуганные насмерть, тщетно пытались зацепиться за рамы окон; удары заставили их разжать руки, и они, сперва Мартиниц, а за ним Славата, упали с 15-метровой высоты в ров. Вслед за ними последовал секретарь Фабриций. (Впоследствии он получил в награду титул "сеньера Высокого падения".)

Выпавшие из окон сановники отделались испугом и ушибами. Несколько пистолетных пуль, посланных из окон, лишь слегка задели Мартиница. Довольно сильно разбился Славата, но и он с помощью подбежавших слуг добрался до дома, где смог, как и его товарищи по несчастью, полностью излечиться от "дефенестрации" (этим словом в Чехии называли выбрасывание властей из окон во время восстаний). Спустя несколько месяцев все трое бежали за границу и направились к императорскому двору.

Так произошла знаменитая "Пражская дефенестрация" 23 мая 1618 г., которую историки обычно считают началом Тридцатилетней войны.

Собравшиеся в Прагу на сейм оппозиционные дворяне и бюргеры оказались перед совершившимся фактом, что изменило все их поведение. Из ослушников монаршей воли они превратились в глазах двора в прямых изменников, мятежников. Вожди сумели в этой обстановке внушить членам сословий, что остался только один выход: с оружием в руках продиктовать свою волю венскому правительству. Сейм объявил "дефензию" (военное положение) и постановил созвать ополчение, а также набрать наемное войско. Была избрана "директория" в качестве нового правительства страны из 30 человек, по 10 от каждого сословия - панов, рыцарей и горожан. Директория отправила в соседние земли и в иностранные государства послания с просьбой о поддержке.

Дворянство и зажиточные горожане опасались, что в связи с переворотом развернется движение бедноты, которая, начав с избиения богачей-католиков, перейдет потом к разгрому имущих независимо от их религии и национальности. Беспорядки и народные волнения неприятно подействовали бы на иностранных государей и на дворянство других подвластных Габсбургам земель, у которых чешская оппозиция искала сочувствия. Поэтому сразу же после дефенестрации Турн во главе 400 дворян объехал Прагу, убеждая собравшихся ремесленников и чернорабочих разойтись по домам. На следующий день во всех церквах зачитали обращение директории к народу, призывающее его положиться на сословия и ни о чем не беспокоиться.

При дворе императора царила растерянность. Матвей доживал последние месяцы, и царедворцев, особенно председателя тайного совета всемогущего кардинала Клезля, более всего интересовало то, как изменится их положение при воцарении Фердинанда. Клезля, сына пекаря-лютеранина, проделавшего головокружительную карьеру, глубоко ненавидели родственники императора. Они возмущались его стремлением ограничить их права в наследственных уделах, подозревали его в потворстве протестантам. Фердинанд Штирийский играл не последнюю роль в неоднократных попытках устранить кардинала.

1 июля в Братиславе, во время коронации Фердинанда венгерской короной, в Клезля, смотревшего на торжество с балкона, выстрелили из арбалета, но промахнулись. Эта неудача не обескуражила врагов кардинала.

Мятежных чехов Вена хотела подавить вооруженной силой. Однако постоянных армий в то время не было. В случае войны правительство подыскивало нескольких военачальников - генералов, полковников и капитанов (не обязательно из своих подданных) - и поручало им навербовать и содержать ландскнехтов (пехотинцев) и рейтаров (кавалеристов). Полковники сами назначали капитанов своего полка, а капитаны - младших офицеров и унтер-офицеров. Солдаты заключали со своими командирами договор, в котором обязывались соблюдать известный распорядок. Командир также брал на себя определенные обязательства перед солдатами и не имел права требовать от них чего-либо сверх договора. Так, например, если в соглашении не было записано, что солдаты обязаны работать на постройке укреплений, их потом нельзя было принуждать к таким работам, хотя бы от этого зависел исход сражения. Если государство не выполняло своих обязательств, например задерживало жалованье, солдаты считали себя вправе устраивать настоящие "забастовки" - подчас в разгар сражения - и отказывались идти в бой.