Измена. Вне зоны действия любви - Надежда Юрьевна Волгина

В окно пробивался солнечный свет, что особенно радовало после вчерашнего ненастья. На кресле рядом с кроватью Маша обнаружила свою одежду – чистую и выглаженную. Не мешкая, она встала и быстро оделась. Еще не хватало, чтобы хозяин дома застал ее в постели. Да и пора уже было разыскать его, чтобы отблагодарить за спасение. А потом… потом ей предстояло решить, как жить дальше.

Дом, в котором она оказалась, был поистине роскошным. Здесь явно обитали богатые люди. И хоть она уже привыкла к богатству, но не к такому – дом Виктора проигрывал этому в сравнении. Вот бы его жаба задавила, – мелькнула в голове Маши мстительная мысль. Тот дом она больше не считала своим, а Виктора – мужем. Та жизнь осталась в прошлом, и Маша это отлично осознавала.

– С добрым утром! – такими словами встретила ее в холле первого этажа уже знакомая девушка, с которой она немного пообщалась ночью. – Как вы себя чувствуете?

– Хорошо. Спасибо! – вежливо отозвалась Маша.

Она уже поняла, что девушка эта работает в доме горничной. Ну и сейчас она была занята уборкой.

– А пойдемте на кухню, – предложила девушка. – Там как раз уже готов завтрак… Меня, кстати, Лиза зовут, а вас?

– Маша и можно на «ты».

Есть хотелось ужасно! А в доме так пахло сырниками, что от запаха кружилась голова. Но головокружение это было приятным, а запах напомнил Маше детство. Так всегда пахло дома, когда мама жарила сырники. Этот запах невозможно перепутать ни с чем.

– Ну наконец-то! Хоть кого-то я сегодня накормлю завтраком в этом доме, – обрадовалась их появлению в кухне женщина лет тридцати пяти в белом переднике. – А то хозяин с утра пораньше уехал, выпив только чашку кофе, а у охраны регламент, понимаешь ли… Садитесь, красавицы за стол. Кушайте, пока горячие…

На столе уже высилась гора сырников (Маша не ошиблась). Были тут и сметана, и варенье, и мед… Не завтрак, а изобилие какое-то. Впрочем, когда-то Маша сама примерно так же накрывала к завтракам стол. И кухарки в доме Виктора не было.

За завтраком она познакомилась с Валентиной, которая категорически попросила Машу обходиться без отчества.

– Не такая уж я и старая, чтоб по отчеству меня величать. Куда как лучше по-простому, – добродушно осадила ее повариха.

– Сырники очень вкусные! – похвалила Маша, накладывая себе на тарелку очередной творожный кругляш.

– Вот и ешь на здоровье, – довольно зарделась Валентина. – Только… что же ты, бедняжка, делала вчера на улице в такую-то погоду? – не сдержала женщина любопытства.

Судя по виду Лизы, ее этот вопрос тоже интересовал. Маша же не знала, что можно ответить. Как-то стыдно было рассказывать, что муж выгнал ее из дому без ничего. Поступил подло и низко он, а стыдно ей. Ну не парадокс ли?

– Вижу, что оказалась ты в трудной жизненной ситуации, – снова заговорила Валентина, когда поняла, что ответа не услышит. – Ну да ничего. Тебе повезло встретить хорошего человека. Если уж хозяин привез тебя домой, то теперь в беде точно не оставит и поможет.

– А… кто он? Кто живет в этом доме? – задала Маша вопрос, ответ на который волновал ее с ночи.

– Так Антон Владимирович и живет – хозяин наш и хороший человек, – рассмеялась повариха.

– Дом большой… Наверное, у него большая семья?

– У кого? У хозяина-то нашего? – еще громче рассмеялась женщина. И Лиза тоже почему-то развеселилась. – Холост он еще. Да и какие его годы?.. Гости, правда, часто бывают в доме. Мы вот с Лизонькой тоже тут живем. А еще садовник наш – Степан Петрович. Так что, дом хоть и большой, но не пустует. А у охраны свой домик имеется…

Не то чтобы Маша многое узнала за завтраком о своем спасителе, но кое-какая ясность появилась. Если судить по той характеристике, что дала хозяину кухарка, то можно предположить, что человек он добрый и душевный. А это значит, что на улицу он Машу не выставит, а, возможно, даст ей какую-нибудь работу в доме. На первых порах это было бы неплохо, ну а дальше она уже решит, как быть и жить.

– Давай, помогу тебе с уборкой? – предложила Маша Лизе, когда Валентина прогнала их из кухни сразу после завтрака.

– Да я вроде и сама справляюсь, – удивилась горничная.

– Ну ты же понимаешь, что я в этом доме не гость. И не могу же я сидеть без дела или слоняться из угла в угол.

– Уговорила, – улыбнулась девушка. – Я и сама не могу без дела. Я ж из деревни, а там день начинается с петухами, и работы всегда хватает… Инвентарь можешь взять в подсобке. Я тогда сейчас здесь допылесосю, а ты потом полы вымой…

– А это кто? – привлек внимание Маши портрет на стене. Изображена была на нем очень красивая женщина, с шикарными каштановыми волосами.

– А это матушка хозяина, ныне покойная, – вздохнула Лиза. – Говорят, любил он ее очень сильно. И померла она совсем молодая. Жить еще и жить…

– А от чего она умерла?

– Даже не знаю, – пожала девушка плечами. – Валентина ее застала, но и она об этом не рассказывала.

Кухарка Маше показалась очень даже разговорчивой. И должно быть, сплетни любила, как все болтушки. Что же такого в смерти этой женщины, если даже она об этом молчит?

Во время уборки Маша нет-нет, да посматривала на портрет. И каждый раз глаза изображенной на нем женщины казались ей всё более печальными. Да и от самого портрета веяло тоской или горем. Но возможно, то было лишь воображение Маши на фоне собственных проблем.

Она уже почти закончила с уборкой, как к дому подъехала машина. Почти сразу же дверь распахнулась, и Маша встретилась взглядом с глазами, которые так пыталась забыть, но тщетно.

Глава 6

– Что ты?..

Чёрт! Да она же сейчас грохнется в обморок!

Антон поспешил на помощь девушке, которая смотрела на него так, словно увидела привидение. Бледная как смерть, шатается…

– Ты зачем встала? – спросил он суровее, чем планировал, обхватывая беднягу за талию. Да она вся трясется. И на ногах еле стоит. – Лиза! – крикнул Антон.

– Да, Антон Владимирович, – тут же появилась горничная.

– Что тут происходит? Почему она машет шваброй, вместо того чтобы лежать?

Теплая ладонь коснулась его руки, снимая с женской талии.

– Со мной все в порядке, – заверила его девушка. – Лиза тут не причем, – отошла она на шаг, но снова пошатнулась и оперлась на стену.

– Я вижу… – нахмурился Антон. – Лиза,