Русско-шведская война. 1610–1617 - Сергей Николаевич Бирюк

привлечения Иоганна Нассауского Карл самостоятельно, хотя и в голландском духе, приступил к реформированию армии. Он вполне обоснованно искал отправную точку в разработке новых правил для Военного ордонанса. С этой целью в 1600 г. он внес на рассмотрение риксдага в Нючепинге предложение об установлении бюджета с учетом установленного количества пехоты и кавалерии, которое каждая провинция в будущем должна будет не только выставить, но и содержать в мирное время в соответствии с правилами системы комплектования (indelningsverket). Дополнительно Карл выдвинул предложение организовать lantvärn в роты уже в мирное время. Из-за финансовых последствий риксдаг отклонил первое предложение, так как это означало бы перекладывание расходов на оборону в мирное время с государства на отдельные провинции. Вместо этого было принято второе предложение принца. Риксдаг согласился с тем, что «в каждой провинции в течение года за счет государства должно содержаться определенное количество кавалерии (Hoffmän) и пехоты (knechter) в таком количестве, которое Его Королевское Величество примет и утвердит на основании Военного ордонанса»[13].

Однако это было лишь подтверждением того, что действовало в прежнем Военном ордонансе. Предложение Карла было дополнительно подкреплено заявлением о том, что армия будет содержаться в мирное время за счет государства, а во время войны – за счет отдельных провинций, которые будут содержать воинские части, сформированные в их районах. Крестьяне даже предлагали в целях сокращения расходов отказаться от содержания регулярной армии и вернуться к идее армии, состоящей из крестьянских частей. Все это означало, что принц Карл потерпел неудачу в своей попытке установить конкретную численность армии на будущее, основанную на выделении для этой цели конкретных сумм из государственного бюджета. Поэтому численность армии в будущем напрямую зависела от состояния государственных финансов и согласия риксдага на проведение набора в армию.

На протяжении всего периода его регентского и королевского правления действия Карла отличались известной поспешностью, что не гарантировало армии той стабильности, которая была необходима в мирное время для эффективного проведения реформ. Уже осенью 1600 г. Карл продолжал сражаться против Сигизмунда III Васы в Ливонии, и на протяжении всего его правления Швеция была вовлечена во все более тяжелую войну на востоке, а позже и на юге. Кроме того, Карл не обладал соответствующими личными качествами, необходимыми для командования армией, поэтому он не смог разработать продуманную программу реформ, направленную на достижение конкретной цели, и его энергичные усилия в этом направлении не привели к плодотворному результату. Он постоянно экспериментировал и поэтому не смог обеспечить стабильность.

Уже в ходе войны 1600–1601 гг. Военный ордонанс подвергся серьезному испытанию. Возрождению армии мешал углубляющийся моральный кризис, вызванный чередой военных неудач. В то время национальная армия насчитывала 95 рот, в том числе 68 шведских, 25 финских и 2 эстонских, и 26 эскадронов, в том числе 18, состоявших из шведов и 18 финских. 11 рот и 22 эскадрона были сформированы из иностранных наемников, но их численность была незначительной. Значительное увеличение количества рот стало возможным во многом благодаря масштабному набору весной 1601 г., который стал возможен благодаря поправкам к Военному ордонансу. Тогда удалось призвать в армию 6,5 тыс. призывников в Швеции и 2,5 тыс. в Финляндии, т. е. всего 9 тыс. человек. Средняя численность рот во всей армии достигала 200 человек. Столь же низкая численность наблюдалась и в эскадронах[14].

Причина столь значительного увеличения количества пехотных и кавалерийских подразделений в 1600–1601 гг., несомненно, связана с голландским влиянием. Однако в шведских подразделениях, по финансовым причинам, численность солдат была выше, чем в голландских. О том, что это был экспериментальный этап и что не хватало конкретного плана, свидетельствует тот факт, что Карл не определился с окончательным количеством рот и эскадронов, так что их количество каждый раз определялось текущими условиями. В первых бюджетах, которые применялись только в теории, но не на практике, отдельные подразделения, как правило, имели 500 человек в роте и 300 человек в эскадроне. В основном именно уступки по размеру бюджета, выделяемого на содержание отдельных подразделений, позволили так резко увеличить их численность. Это было почти двукратное увеличение численности по сравнению с тем, что имело место во времена правления Эрика XIV. Но в целом столь быстрое расширение вооруженных сил, которое, тем не менее, носило временный характер, все же не превышало численности армии, существовавшей при Эрике.

Голландское влияние иллюстрируют и изменения, произошедшие в пехоте. Они заключались в том, что основу ее организационной структуры составляли полевые полки. В качестве образца был взят самый маленький тип полка, существовавший в других странах. Он состоял из 4–5 рот и соответствовал «тактическому батальону». Что касается кавалерии, то в организационную структуру полка пока не вносилось никаких изменений.

Реформированный полк, численно уступавший более ранним частям этого типа, принес ощутимые улучшения в управлении, но отклонился от тактических особенностей своего первоначального образца. Не удалось компенсировать отсутствие тяжелой пехоты – пикинеров. Это означало, что в открытом поле пехота была практически полностью беззащитна перед вражеской кавалерией, что вынуждало командиров идти на такие крайние меры, как, например, вооружение стрелков пиками длиной 2,4 или 2,7 м. Для защиты стрелки вбивали их в землю. В некоторых обстоятельствах они играли ту же роль, что и так называемые «свиные перья» (svinfjädrar) в Европе. Иногда пехоте приходилось укрываться за вагенбургом, образованным из обозных телег. Эта тактика применялась до тех пор, пока не была сформирована тяжелая пехота[15].

Снижение боевой ценности пехоты не могло быть компенсировано относительно сильной кавалерией. Ее огнестрельная тактика, основанная на европейских образцах, оказалась неэффективной против комбинированной тактики польских гусар, состоявшей из ружейного залпа и атаки холодным оружием. В ходе непосредственных столкновений шведская кавалерия, применявшая тактику караколе, быстро опрокидывалась лобовой атакой польских гусар, которых поддерживали татарские и казачьи отряды, а также рейтары. Все они обстреливали фланги шведского боевого порядка из огнестрельного оружия, а затем вклинивались в глубь строя. Превосходство польских гусар определялось также их превосходными лошадьми, способными совершать быстрые и неожиданные маневры. Из-за отсутствия пикинеров, а также из-за того, что шведская кавалерия не могла сдержать атаки польских гусар, столкновения с польскими войсками всегда были сопряжены со значительным риском.

Именно такой была шведская армия, которой летом 1601 г. командовал Иоганн Нассауский. Он был опытным военным и сразу заметил имеющиеся недостатки: плохое вооружение кавалерии, отсутствие доспехов и почти полное отсутствие пикинеров в пехоте. Однако Иоганн, выходец из многонациональной наемной армии, служившей в Нидерландах, положительно оценил шведских солдат и их моральный облик: «Благодаря послушанию и тому, что они могли переносить большие труды, голод, жару и мороз и легко могли помочь себе сами,