Большие девочки не плачут - Франческа Клементис

— Иди-ка познакомься кое с кем, Корова Му.

Сюзи тянула Марину из глубин дивана до тех пор, пока они обе не выпрямились, переводя дух от усилий. Марина последовала за своей подругой на кухню, где первобытный охотник Кен, как назвала его Сюзи, уединился с каким-то мужчиной для деловых разговоров.

Марина готова была потерять сознание. Или умереть. Или исчезнуть. Этот вечер ей предстояло провести с человеком, похожим на кинозвезду. Она думала, что не дождется той минуты, когда незнакомец обратит на нее внимание, а когда это наконец случилось, на его лице появилось невольное выражение ужаса и замешательства, едва он понял, что парой ему будет толстушка. Ну почему Сюзи всегда так поступает с ней?

— Дэвид, это моя подруга, о которой я тебе рассказывала. Корова Му, это Дэвид Сэндхерст. Он занимается исследованиями в компании «Перрико», где работает Кен. Вы в это не поверите, но у вас двоих так много общего.

Верю, усмехнувшись про себя, подумала Марина. Мы, наверное, ходим в один и тот же спортзал и разделяем любовь к утренним пробежкам и мюсли на завтрак. Это сразу видно.

Она отважно улыбнулась в твердой уверенности, что Бог будет милостив к ней и ниспошлет ей либо удар, либо сердечный приступ, дабы избавить ее от полного унижения. Она напустила на себя деловой вид и протянула бедному мужчине руку, едва он повернулся, чтобы подобающим образом познакомиться с ней.

— Марина Ризенталь…

— Однако все зовут ее Коровой Му! — весело прервала ее Сюзи.

Дэвид пропустил эти слова мимо ушей.

— Рад познакомиться с вами, Марина. Кен и Сюзи много о вас рассказывали.

Он пожал ее руку, и его взгляд какую-то секунду бродил ниже ее лица. Марина успокоилась, будучи абсолютно уверенной в том, что ее пропорции столь велики, что оставшаяся масса едва ли ускользнет даже от самого неумелого периферийного обзора.

Сюзи возбужденно порхала, пока они пожимали друг другу руки.

— Дэвид расскажет тебе, Му, над чем он работает. Ты просто умрешь.

Пожелав такой же судьбы Сюзи, Марина отвернулась от нее, и они с Дэвидом физически исключили всех посторонних из своего разговора, с чем Сюзи их и оставила. Ее работа была выполнена, ей надо было переделать еще сотню других работ. Она никогда не успокаивалась. Слишком много надо сделать. Устраивать чьи-то жизни. Восстанавливать порядок. Обеспечивать подобающий уровень.

— Боюсь, иногда она может немного переборщить, — извиняющимся тоном проговорила Марина.

Дэвид улыбнулся, и у Марины тотчас пропал аппетит, едва она с беспокойством ощутила урчание в животе.

— Все нормально. Я уже давно знаю Сюзи. К ней привыкаешь. Вы ведь с ней много лет знакомы, не так ли?

— Наверное, больше двадцати. Иногда в это трудно поверить.

Дэвид с любопытством посмотрел на нее.

— Надеюсь, я не покажусь вам грубым…

Марина глотнула воздуха. Уж кто-кто, а она-то знает, насколько грубой может быть грубость.

— …но у вас с Сюзи, похоже, не очень-то много общего.

— Вы хотите сказать — потому что внешне мы такие разные? — быстро выдохнула Марина.

— Вовсе нет. Как люди — вот что я имею в виду. Насколько я слышал, вы сделали фантастическую карьеру, вы ездите по всему миру, у вас прекрасная квартира, вы никоим образом не связаны семейными узами. Вы многого достигли. А вот Сюзи…

У Сюзи скорее работа, чем карьера. У нее муж и дети вместо беспорядочного поглощения пищи. У нее большой расползающийся дом вместо изящной, компактной коробки для обуви. У нее жизнь вместо существующих условий.

— Конечно, — продолжал Дэвид, — мне не стоило бы это говорить ее лучшей подруге, но она несколько… э-э-э… поверхностна.

Марина вступилась за свою подругу.

— Значит, вы ее не знаете так хорошо, как думаете. Она не столько поверхностна, сколько… обременена. У нее просто нет времени на философские разговоры. Она ведь мать, да еще и ходит на службу. И не просто занята полный день, а еще и работает в комитетах на добровольных началах и состоит членом ассоциаций школ для близнецов. И вечеринки устраивает не меньше двух раз в неделю. А сад вы видели? Это все ее заслуга.

Дэвид, похоже, был поражен размахом столь бурной деятельности. Да и Марина тоже. Только разложив таким вот образом по полочкам жизнь Сюзи, она смогла разглядеть нить отчаяния, которая хаотически вилась в этой жизни. На анализ этого откровения у нее не было времени, потому что Дэвиду, кажется, не терпелось успокоить ее, принеся искренние извинения.

— Критикуя вашу подругу, я не хотел вас обидеть. Просто я как бы между прочим поделился с вами своим наблюдением. Простите.

— Нет, это вы меня простите. Вы правы, но отчасти. У нас действительно не очень-то много общего. Я заняла оборону, потому что подумала… подумала, что вы говорите о чем-то другом. Конечно, мы уже не тинейджеры, которые менялись жевательной резинкой и умирали от Дэвида Кэссиди. Мы двигались в разных направлениях. Но единственное, что у нас с Сюзи будет всегда общим, так это наше прошлое. Если вы понимаете, о чем я.

Дэвид обдумал услышанное.

— Должен сказать, что я никогда не понимал женской дружбы. Мне кажется, она всегда основывается на чем-то несерьезном — совпадение места работы, обоюдная любовь к мексиканской еде, ненависть к мужчинам. Полагаю, что я и вправду немного завидую. Мужчины никогда не планируют связывать друг друга узами на годы вперед, невзирая на все обстоятельства. У меня, похоже, таких друзей нет. Все, что у меня есть, так это чудаковатый собутыльник, который любит смотреть по видео старые матчи «Шпор»[3] или же изливать душу коллеге, у которого не больше причин идти домой, чем у меня.

Марина перестала втягивать живот и сжимать ягодицы. Да и шампанское она пила без тени застенчивости. Она расслабилась и наслаждалась обществом этого мужчины.

Марина вспомнила, что в юности читала журнальные статьи, в которых говорилось, будто мужчины любят говорить о себе и женское внимание им льстит. Она решила последовать этому совету.

— Так над чем это вы таким работаете, от чего я должна умереть?

Дэвид пришел в волнение.

— Вообще-то исследования еще на очень ранней стадии, но кажется, я почти изобрел лекарство, от которого человек быстро теряет в весе.

Он с нетерпением ожидал реакции Марины.

Бах! — и шарик лопнул. Марина снова стала толстушкой. Она тотчас поняла, что попросту является объектом для экспериментов, существом, которое определенно должно испытывать неодолимый интерес ко всему, что имеет хоть какое-то отношение к проблеме лишнего веса. Он не обращал никакого внимания на ее тело единственно потому, что ему это и не было нужно. Он и так знал, что она огромна. Он уже узнал от Сюзи и Кена, что она весит достаточно солидное количество килограммов, чтобы попасть в область его интересов.

Прежде чем ответить, она откашлялась.

— Интересно. Думаю, что такое лекарство может сделать его изобретателя очень богатым, учитывая, что больше пятидесяти процентов женщин в одной только Великобритании имеют лишний вес.

— А другие пятьдесят процентов думают, что имеют лишний вес, — пошутил Дэвид.

Марина рассмеялась вежливо, без удовольствия. Она отдавала себе отчет в том, что этот красивый незнакомец смотрит на нее с задумчивым выражением на лице, какого она никогда прежде не видела. Она была наслышана о том, какое любопытство вызывают уродцы, и о том, что такое оценочное презрение, но этот ученый воспринимал ее как… как экспонат. Она не понимала, что происходит, и ей не нравилась эта неопределенность.

Последовали несколько секунд тяжелого молчания, во время которого оба принялись поправлять свою одежду, делая вид, будто слушают CD Фила Коллинза, который, по мнению Кена, был кстати, учитывая средний возраст собравшихся.

Оба вздрогнули, когда Сюзи веселым голосом призвала их в столовую на раздачу еще одной порции кошмара. Марина оказалась между Дэвидом и Кеном. Она полностью переключила внимание на Кена, почувствовав облегчение хотя бы оттого, что ей не придется и дальше выслушивать обличительную речь торговца кирпичами по поводу отсутствия поддержки правительством производителей цемента, которую он начал ранее.

— Как на работе, Кен?

Кен, кажется, вздрогнул, и Марина подумала, что она, похоже, кричит, что обыкновенно случается с ней после того, как она выпьет немного.

— Э-э-э… в общем, хорошо. Полагаю, Дэвид рассказал тебе о том, что в настоящее время происходит. Если это сработает, «Перрико» прославится на весь мир.

— Да, он что-то говорил о новом лекарстве.

— Таблетки от ожирения. То есть я хотел сказать, Му, это мы их так называем, прости меня. Понимаешь, я ведь не говорю…

Она все поняла.

Вплыла Сюзи с деревянным подносом, полным свежих овощей, и с двумя крошечными тарелками с подливкой.