Да будет воля моя - Евгений Кузнецов

вдруг почувствовала сильное головокружение и повалилась на кровать. Сознание не покинуло ее, и она отчетливо увидела, как губы Маммона тронула кривая ухмылка.

— Ты не осознала до конца сакрального смысла этих важных слов. Но ничего, очень скоро к тебе придет полное осознание.

Маммон поднялся с кровати и бросил через плечо:

— А теперь собирайся, мы покидаем наше временное пристанище.

Он вышел в прихожую и скрылся за дверью ванной комнаты. Милана проводила его взглядом, поднялась с кровати и шаткой походкой подошла к зеркальному шкафу-купе. Головокружение само собой прошло, не оставив ни малейшего чувства недомогания. Встряхнув головой, будто прогоняя наваждение, Милана собрала волосы в конский хвост и придирчиво оглядела себя в зеркале с ног до головы. Было заметно, что пару килограммов она набрала, но все же ее фигура выглядела по-прежнему восхитительно. Вот только глаза немного заплыли, но это можно было легко подправить макияжем, пока она не вернет свой прежний вес.

Разглядывая в зеркале свое лицо, Милана вдруг заметила, что ее доселе темно-карие глаза вдруг посветлели до светло-каштанового оттенка:

— Что за чертовщина? Это что, какая-то оптическая иллюзия?

Милана так и этак покрутила головой перед зеркалом, ловя разное освещение, но оттенок глаз от этого не менялся. От напряжения в шее у нее что-то хрустнуло. Она помассировала шею и сдвинула в сторону зеркальную створку шкафа, бормоча себе под нос:

— Походу, нехватка каротина. Надо бы пропить курс «Мультикомпливита».

Милана взяла с полки смятые кружевные трусики и, понюхав, натянула их. Затем надела бюстгальтер и накинула через голову сарафан. Надев джинсовую куртку, она обула черные лодочки на высокой шпильке, после чего придирчиво оглядела себя в зеркале.

К тому времени из ванной вернулся Маммон. Вокруг его бедер было повязано белое махровое полотенце. Благоухая ароматическими отдушками, он молчаливо остановился рядом с Миланой у открытого шкафа и беззастенчиво сбросил на пол полотенце, оставшись полностью обнаженным. Он надел чистое нижнее белье и свой бордовый спортивный костюм, украшенный стразами на груди и спине.

Застегнув молнию куртки лишь до середины, Маммон повернулся к молчаливой Милане и коротко сказал:

— Поехали. Впереди тебя ждет масса хлопот.

Глава 3

Холл отеля был безлюден. Лишь за стойкой администратора в одиночестве скучала девушка в жилетке с логотипом и серебристым бейджем на груди.

— Обожди меня здесь, — сказал Маммон Милане.

Она послушно осталась стоять у кофемашины, глядя Маммону в спину. Тот подошел к стойке и негромко что-то сказал девушке-администратору. Милана не разобрала слов, однако заметила, как на лице девушки отразилось удивление. Девушка что-то переспросила у Маммона. Тот ответил утвердительно, после чего девушка взяла со стенда с ячейками у себя за спиной какие-то ключи и передала их Маммону.

Маммон небрежно сунул ключи в карман куртки, повернулся к Милане и выкрикнул через гулкий холл:

— Пойдем!

Милана нагнала Маммона у автоматических стеклянных дверей и пошла рядом с ним, как верная собачонка. В этот момент она ненавидела себя за свою безропотную покорность, но больше всего она ненавидела Маммона за его бесцеремонность, проявленную на людях.

На открытой солнцу автомобильной парковке перед зданием гостиницы стояло с дюжину иномарок. Две трети из них были с региональными кодами республик Северного Кавказа. Остальные — с московскими, ростовскими, краснодарскими и ставропольскими номерами. Быстро прикинув что-то в уме, Милана направилась к хищной черной бэхе с ноль пятым регионом. Однако Маммон пошел в противоположном направлении, к стоящему поодаль от скопления машин угловатому черному «Гелендвагену» с запоминающейся комбинацией из повторяющихся цифр и букв в номерном знаке.

Милана едва удержалась, чтобы не воскликнуть от восторга. Сдерживая эмоции, она вновь догнала Маммона:

— А я думала, ты ездишь на такси.

— Для меня любая машина такси.

Они остановились возле сияющего на солнце «Гелендвагена». Маммон достал из кармана ключи, полученные им у администраторши гостиницы, и вложил их Милане в руку:

— Садись за руль, ты поведешь.

Милану задело такое небрежное обращение, но все-таки она взяла ключи и покрутила в руке брелок на кольце.

— Она не на сигнализации, — сообщил Маммон. — Такую машину никто не посмеет угнать.

Он открыл дверцу с пассажирской стороны и скрылся в салоне за непроницаемо черными стеклами.

— Понятно, — коротко ответила Милана.

Она уселась на водительское место и оглядела приборную панель. Казалось, приборы с рулем складываются в забавную рожицу, которая улыбается ей. Милана невольно улыбнулась в ответ. Машина как машина, мысленно сказала она себе и вставила ключ в замок зажигания. Мощный двигатель заклокотал под капотом. Милана поддала газа и услышала характерный гулкий, раскатистый рокот.

Довольно улыбаясь, она повернулась к Маммону:

— Куда едем, шеф?

— К тебе домой.

— Ко мне? Но с какой стати?

— Это лишь начало нашего пути.

— Но я живу в Кабардинке.

— Да хоть в Джанхоте. Поехали.

Маммон откинулся на сидении, сплел пальцы в замок на животе и закрыл глаза, всем своим видом показывая, что не намерен продолжать разговор.

«Гелендваген» плавно выехал с парковки и покатил вниз по тенистой улочке. Водила Милана уверенно. Она управляла практически любой иномаркой, как с автоматической, так и с механической коробкой передач, не говоря уже о «Ладах». Просто — ей частенько приходилось транспортировать нетрезвых клиентов. Вот только «пилотировать» «Гелендваген» ей довелось впервые в жизни. Впрочем, она быстро приноровилась и к этому автомобилю, который, казалось, ехал сам по себе и не нуждался в управлении. Кроме того, на дороге вокруг гелика чудесным образом образовывалась дистанция «уважения», что позволяло Милане, практически не глядя, перестраиваться и совершать повороты.

Когда они пересекли черту города, Маммон неожиданно спросил:

— У тебя есть постоянный любовник?

Милана не была недотрогой и неженкой, однако она почему-то смутилась от бестактной, просто-таки циничной прямоты Маммона. Недолго поразмыслив, она ответила предельно откровенно:

— Нет. Но мне казалось, что после всего случившегося между нами им станешь ты.

Маммон одобрительно кивнул и продолжал, игнорируя ее слова:

— Подумай, кого бы из числа своих знакомых или не знакомых мужчин ты хотела бы иметь своим любовником?

Не отрываясь от дороги, Милана ответила в тон ему:

— Ну раз все возможно, то пускай им будет Соломон Руй.

— Кто он такой? Чем он занимается?

— Как, ты не знаешь Руя? — искренне удивилась Милана. — Это король вечеринок. У него собственный ночной клуб в Краснодаре.

— Подходящая кандидатура, — одобрил Маммон. — Все-таки у тебя есть голова на плечах.

Милана не поняла, комплимент это или оскорбление, и потому промолчала, продолжая следить за дорогой. Маммон больше ни о чем не спрашивал.

Сухумское шоссе тянулось вдоль побережья серой лентой, и если бы