Остров Роз (ЛП) - Мур Хезер Б.

Не помогало и то, что он казался ей пугающим: от его роста и ширины плеч, от силы и умения его рук до тех слов, которые он произнёс как раз перед брачной клятвой.

«Как вас зовут?» — спросил он.

Он знал, что она не Фелиция.

Наконец лорд Мосс остановился у тяжёлой деревянной двери в конце коридора. Не отпуская её руки, поднял щеколду и распахнул дверь. Та открылась со стоном, будто ею не пользовались годами.

Прохладный, влажный, затхлый воздух хлынул им навстречу. Они оказались в подобии сада. Лорд Мосс замедлил шаг, ведя её по извилистой тропе меж деревьев, кустарников и колючих цветущих растений. Солнце давно зашло; ни факелов, ни фонарей, и лишь тонкий полумесяц серебрил листву.

Сердце Корнелии колотилось всё сильнее. Ей хотелось спросить мужа: Казнит ли он её сам? Похоронит ли под одним из этих деревьев? Она отчаянно пыталась уловить его мысли, его намерения… Но что толку? Она не могла убежать от мужчины, чья рука была сильнее её всего тела.

Поглощённая страхом, она даже не заметила, как они приблизились к небольшому зданию. Лорд Мосс отпер дверь и втащил её внутрь тёмного помещения.

— Не двигайтесь, — приказал он. Это были первые слова, обращённые к ней с момента венчания.

Он отпустил её руку, и кровь вновь побежала по жилам, вызывая жар и покалывание. Корнелия скрестила руки на груди — хотя бы ради того, чтобы удержаться на месте и согреться.

Раздался тихий скрежет, запахло серой. Лорд Мосс зажёг лампу, и мерцающий свет озарил комнату, размером с её спальню дома. Он подошёл к двери и запер её.

Сердце Корнелии забилось ещё быстрее.

Не глядя на неё, он принялся зажигать новые лампы. Тени дрогнули, попятились и исчезли. Комната оказалась неожиданно уютной: гобелены с изображениями садов, мягкие ковры глубоких цветов, два огромных кресла у каменного камина. На одном столе — шахматная доска с прерванной партией, рядом корзина под льняной скатертью. У стены книжные шкафы, а другой стол был завален раскрытыми книгами и кипами бумаг.

Лорд Мосс опустился на колени у камина, подбросил хвороста в огонь. Он по-прежнему не смотрел на неё.

— Что это за место? — отважилась спросить Корнелия, её голос дрожал.

Сначала он молчал, глядя на пламя. Потом ответил:

— Это мой рабочий кабинет. Здесь я проектирую сады и исследую скрещиваемые растения.

Она ждала продолжения, но он умолк. Её взгляд скользнул к столу. Подойдя ближе, она не прикоснулась ни к чему, но остановилась перед тщательно прорисованной схемой розария. По дороге сюда они его не миновали — значит, он был где-то в стороне.

Судя по едва уловимому шуму лорд Мосс повернулся к ней. Корнелия медленно подняла глаза и встретила его взгляд. В свете ламп его зелёные глаза казались тёмными и проницательными. Тепло разлилось в груди, поднимаясь к шее.

— Снимите вуаль, — произнёс он.

Она знала, что он попросит об этом, но всё равно вздрогнула. Её руки дрожали, когда она подняла ткань, открывая лицо. Затем вынула шпильки и сняла головной убор.

Лорд Мосс подошёл ближе. Она задержала дыхание. Он коснулся её подбородка и приподнял лицо.

Пришлось взглянуть ему в глаза. Но в них не было ни гнева, ни отвращения — лишь искреннее любопытство. Его прикосновение усилило жар в её груди, и она покраснела, словно наивная девчонка.

— Назови своё имя, — сказал он властно, но неожиданно мягко.

Корнелия сглотнула:

— Корнелия.

Золотисто-зелёные глаза скользнули по её лицу. Она уловила исходящий от него запах земли и пряностей.

— Корнелия, — тихо повторил он. — Вы младшая сестра.

Это прозвучало как утверждение.

— Да, — прошептала она. — Моя сестра Фелиция… Прошлой ночью она сбежала со своим тайным возлюбленным… И мой отец…

Он не отстранился, продолжал смотреть, ожидая.

— Отец и матушка… хотели соблюсти условия помолвки, — произнесла она едва слышно. — Поэтому послали меня вместо моей сестры.

Глава 8

 Мосс понимал: всё не могло быть столь просто. Одна сестра заменит другую? Почему бы тогда их семье не отправить письмо с объяснением, что Фелиция сбежала? Нет, в их обмане крылась некая тайная выгода, и, разумеется, их истинные намерения были куда сложнее, чем простое соблюдение брачного союза.

И всё же он ощущал правду в словах этой женщины. Он не мог проникнуть в её мысли, как бы ни напрягал разум. Возможно, она ведьма? Искусная соблазнительница, умеющая скрывать свои намерения и пленять сердца мужчин? Это вполне объясняло бы её дерзкое очарование. Она не блистала экстравагантностью, как светские дамы, но её красота была иной — таящей загадку, пробуждавшей в нём желание верить.

— Сколько вам лет, Корнелия? — спросил он.

— Девятнадцать. Мне исполнилось в прошлом месяце, — ответила она без промедления.

Значит, едва достигла брачного возраста. Удача ли это — или приговор?

Её карие глаза изучали его так же пристально, как он — её. Он уловил, как дрогнули длинные ресницы при каждом её вздохе. На таком близком расстоянии он различал крошечные веснушки на переносице и одну — в уголке губ, словно нарочно скрытую от посторонних глаз. У благородных леди не должно быть веснушек… но если она вторая дочь, воспитанная в тени сестры, значит, её держали под меньшим надзором. И, возможно, именно это воспитало в ней естественную свободу.

На миг ему захотелось вновь коснуться её кожи, такой нежной и юной. А запах клубники, которой она, видимо, лакомилась на пиру, мешал сосредоточиться на серьёзном.

— Сколько вам лет, лорд Мосс? — спросила она неуверенно.

Её голос дрожал, и это было естественно: любая женщина, пойманная на лжи, теряла бы хладнокровие. Но в её смятении он видел не только обман — скорее ту же беспомощность пешки, брошенной в игру лордов и леди, вступающих в браки по расчёту и ради власти.

Но это не означало, что он должен ей доверять

— Двадцать шесть, — сказал он после паузы. — И зовите меня Мосс. Теперь я ваш муж.

Она отвела взгляд и едва заметно вздохнула. Грудь волнительно вздымалась. Её дыхание, ровное и вместе с тем прерывистое, отвлекало его, и Мосс вновь перевёл взгляд на её лицо.

— Когда вы собирались рассказать мне правду о своём обмане?

Щёки её порозовели, и она вновь встретилась с ним взглядом.

— Я должна была… Мои родители велели мне не снимать вуаль, пока вы не погасите лампы этой ночью. А завтра… продолжать носить её, — пробормотала она.

Мосс не удержался от усмешки. Наивность этой девушки поражала, а глупость её родителей была ещё более очевидной.

— Корнелия, — сказал он, кладя ладони ей на плечи. Под шёлком платья он чувствовал тепло её кожи. Она не отстранилась, не дрогнула, лишь взирала на него во все глаза и это странным образом ему понравилось. — Как только я увидел вас у дверей замка, понял, что что-то не так. Вы правда полагали, что сможете сойти за свою миниатюрную, голубоглазую сестру, даже под вуалью?

Румянец на её щеках усилился, оттенив нежные губы. Она тяжело вдохнула, и движение её груди оказалось куда красноречивее слов. Нет, она никогда не смогла бы обмануть того, кто хоть раз вглядывался в портрет её старшей сестры.

Жилка на изящной шее тревожно билась, как и его сердце.

— Но вы всё равно женились на мне, — сказала она уже более твёрдым голосом. — Почему?

Мосс вдохнул её аромат: клубника и розы. Слишком невинное сочетание для обмана.

— Я верю в то, что друзей нужно держать рядом, а врагов — ещё ближе, — произнёс он. Уголок его губ дрогнул, заметив, как её губы чуть приоткрылись от удивления. — А вы, Корнелия, пока неясно, кто: друг или враг.

Он пристально вглядывался в неё, ожидая увидеть в её взгляде ложь или скрытое намерение. Но вместо этого наткнулся на смущение и почти детскую искренность. В честных тёмно-карих глазах плескалась тревога и решимость.

— Я вам не враг, — прошептала она.

Если она и была ведьмой, то самой искусной, потому что её честность обжигала сильнее любого заклятия.