До последнего вздоха - Лариса Павловна Соболева

— Ну… — развел руками Зуйков, смеясь. — Клады, клады… мечта романтиков, по их убеждению, без кладов старинных особняков не бывает.

— Так до сих пор находят, — заметил Аристарх.

— Огорчу вас, — усмехнулся директор. — Усадьба, оставшись без присмотра, неоднократно подвергалась налетам, чему не мешали привидения. О богатствах Беликова ходили легенды, поэтому кладоискатели и авантюристы были здесь частыми гостями. Захаживали сюда и с металлоискателями…

— Не повезло искателям? — догадался Егор.

— Может, кто-то и обнаружил сокровища, но не анонсировал находку. Полагаю, все проще: не прятал Беликов здесь сокровищ.

— А есть версии, куда они делись? — поинтересовался Аристарх.

— У меня есть, — лукаво сощурился Юлиан Корнеевич.

— Умоляю… — сложил молитвенно ладони Аристарх, вот только иронии не избежал, — поведайте нам версию, какой бы безумной она ни была, а то ночью спать не буду, кушать не смогу.

— Разочарую, моя версия как раз не безумна, — усмехнулся Зуйков. — По элементарной логике Беликов банально бежал. Наверняка у него были проблемы с законом, которые он решил таким простым путем, а чтобы ввести в заблуждение абсолютно всех, побег завуалировал таинственностью. На самом деле нанял в городе коляску и однажды глубокой ночью тайком ото всех увез свое золото вместе с красавицей-женой. Вот и сказке конец.

— Ммм… — протяжно замычал Аристарх, почесывая затылок. — Логично и типично. Но обидно. Мы уже раскатали губы, как будем искать клад, а тут такой облом.

— Извините, ничем помочь не могу, — развел руками директор музея, затем взглянул на часы. — Так… Вы здесь осматривайтесь, привыкайте, а я поехал.

Асю, создание весьма впечатлительное, занимала другая сторона — исключительно мистическая:

— Юлиан Корнеевич, а таинственные звуки… вы как их трактуете?

— Думаю… — Зуйков на полпути к выходу остановился и развернулся к группе ребят. — Некто прознал о бегстве Беликова, не исключено, что помогал ему и решил воспользоваться отсутствием хозяина. Безусловно, он не был наивным и понимал, что Беликов ценности увез, но! В доме остались картины, канделябры, коллекция старинных ваз, в том числе и древних китайских династий, манускрипты, стоившие уже в те времена состояния. В общем, было чем поживиться. А народу здесь проживало достаточно, чтобы заметить чужака в любой час суток. К усадьбе прилегали деревеньки, практически все жители работали у Беликова на земле, а прислуга проживала в доме. Мошенник знал, что работу дворня терять не захочет при любых обстоятельствах, значит, будет ждать хозяина, следовательно, слуги поймают его на грабеже и отдадут полиции, но, если их напугать…

— Но пугал уж очень страшно, — не дослушала Ася. — И все равно непонятно, что это было. Ведь какие-то предположения… м… версии наверняка ходили. Я уверена, не один человек проявлял любопытство к самой истории жизни в этом особняке и к исчезновению хозяина.

Улыбаясь, Зуйков закивал головой:

— Наверняка! Сам я не так давно здесь обосновался, всех нюансов не знаю, но… Странных звуков можно достигнуть при помощи труб различного диаметра из разных материалов. Какой бы пример вам привести… О, тибетские трубы издают глубокий и экзотический звук, очень мощный и жуткий. Трембита ни на что не похожа и способна напугать человека, если он никогда не слышал ее. Правда, она длинная без меры… но как пример подходит. Вувузела! Африканская труба тоже своеобразна, все эти трубы можно принять за стоны, вопли, плач, крик. Особенно, если выбрано удачное место, чтобы звук далеко разносился.

Еще раз подняв к глазам руку с часами на запястье, Зуйков решительно зашагал к выходу, на ходу извиняясь:

— Простите, ребята, я побежал. Если что — обращайтесь.

— Я провожу Юлиана Корнеевича, — бросил ребятам Аристарх, — и осмотрю владения снаружи.

На самом деле он решил оставить наедине Асю с мужем, чувствуя, что сестра на нервах. Она не скандалистка, нет, но жить на «вилле» в состоянии руин, ко всему прочему с богатой мистической историей явно ей не по вкусу.

Тот же день. Наследие

В том же городе, который унаследовал Элизиум, Роберт Вадимович Тормасов наконец решился осуществить вторжение на чердак, где давно следовало навести порядок, точнее, подогнать грузовик, свалить все в кузов и вывезти на свалку к чертовой бабушке. После завтрака он подхватил пятилетнего внука на руки и понес к узкому коридору, которым никто не пользовался.

Дом выстроен из кирпича, двухэтажный и с большими комнатами, купеческой архитектуры. Может, такого термина и нет, Роберт Вадимович не узнавал, но в городе сохранилось множество купеческого наследия, притом нет ни одной копии особняка, вместе с тем все имеют нечто общее. Разумеется, уважающий себя купец не мог построить жилище как у соседа — только лучше. Как-то так.

— Дед, куда мы идем? — спросил Слава.

К Роберту Вадимовичу не клеилось слово «дед», он отлично выглядел в пятьдесят четыре, импозантно, короткая бородка с сединой, подчеркивающая рельефные губы, ни на йоту не добавляла лет. Специально не молодился, как некоторые пожившие на этой земле люди, из-за чего кажутся смешными и нелепыми. Без лишних усилий он производил впечатление энергичного, спортивного, позитивного человека, за это его любили студенты и коллеги.

— Начнем с того, что иду я, а ты на мне едешь, — сказал он внуку, взъерошив свободной рукой волосы ребенка. — Мы, Славка, сейчас попадем в самое таинственное место на свете.

— А где это? — И глазенки мальчика загорелись азартом.

— Там, на самом верху.

К этому моменту они очутились перед крутой лестницей, Славка реально запрыгал на руках деда от радости и закричал:

— На чердак! На чердак! Ура-а-а!

— Тише, тише, упадешь. — Роберт Вадимович поставил внука на первую ступеньку и глянул вверх. — Ну, двинули? Только осторожно, не свались.

Радость Славки понятна, ему категорически запрещали подходить к лестнице, однажды он ослушался и после попытки тайком пробраться на чердак его познакомили с углом, где простоял он до вечера. Наказали мама с папой, не успели приехать — и сразу наказали, жаловался позже внук деду. В свое время не только Славке было запрещено посещать заветные чертоги под крышей, но и всем домашним, деду неоднократно пробовали намекнуть и…

— Что, уборка?! — агрессивно реагировал старикан, ставя кулаки на стол и оттопыривая локти в стороны, словно собирался бить всех подряд. — Какое ваше дело до моей пыли? Это моя пыль. Не сметь вторгаться в мою обитель!

Да баба с возу — животному легче! Роберт Вадимович запретил жене и невестке приставать к папе, который не отличался любезностью, а к старости стал грубым брюзгой. Отец так и жил на своем чердаке, спускаясь только к столу, но, когда умер, вместе с ним ушло и нечто невидимое, объединяющее. Над стариком подшучивали