До последнего вздоха - Лариса Павловна Соболева

достоинство — мягкая. Некоторые полагают, Ася ни рыба ни мясо, у нее даже голос тихий — неубедительный, это ошибка, ну и пусть ошибаются, убеждала она, кажется, себя.

— В сущности, да, — улыбнулся Аристарху Зуйков. — У всех народов есть понятие ада и рая, называется по-разному, а суть одна: в раю блаженство, в аду муки за грехи. Хм, не странно ли? В древности многие народы и страны не имели никакой связи, но устройство жизни и смерти практически одинаково.

Зуйков, старик крепкий, с белыми, как отбеленная бумага для печати, волосами и усами, расположил ребят с первой минуты знакомства. Он вызывал симпатию мгновенно, а голос его завораживал слух бархатистостью, легкими раскатами и проникающей в самое сердце искренностью.

— А если связи все же были, а мы просто этого не знаем? — предположил Аристарх.

— Не исключено, — не стал спорить Зуйков. — Судя по древним трактатам, наша цивилизация не первая.

— У вас талант рассказчика, — кинул ему комплимент Егор.

Он, руководитель восстановления местной достопримечательности под названием «Элизиум», бился за проект, что называется, насмерть и победил.

— Увлекать рассказом о старине моя прямая обязанность, — продолжил Зуйков, — иначе пришлось бы искать другую работу. Иной раз приводили толпу сорванцов, им хотелось все крушить, а мне следовало заставить их слушать себя.

— Скажите честно, вы сильно приукрасили свой рассказ? — Асю мистическая история не отпускала. — Слишком невероятны события этого… здания.

Поначалу Зуйков не заметил, как сильно смущают девушку остатки старины, и, вместо того, чтобы успокоить, он увлеченно продолжил пугать ее:

— Согласен, история леденит душу. Но поверьте моим знаниям: народная память хранит истинные события, если и приукрашивает, то не столь много. К тому же я застал тех, кто слышал собственными ушами мертвые звуки. Да, именно так говорили очевидцы, которые, будучи детьми, бегали к усадьбе по ночам, тем самым доказывая сверстникам свою храбрость.

— Значит, не выдумка? — не верилось Асе.

— Нет, — заверил он. — Элизиум так и остался таинственным, мистическим оплотом нашего района, похоронившим тьму загадок. Городские власти много раз привлекали меценатов, чтобы те отреставрировали замок — архитектура ведь оригинальна, в наших краях больше не встречается. Но высокие чины сказали, ценность Элизиум имеет только для нас, живущих здесь, не более. Потом продавали усадьбу вместе с землей, чтобы закрыть дыры в бюджете, однако предубеждения, суеверия и дремучесть отталкивали от этого места, казалось бы, образованных и умных людей. Представьте, в этом доме даже бомжи не селятся, хотя здесь на самом деле рай для них, но они предпочитают склепы и подвалы.

— А что известно про хозяев и обитателей? — спросил Аристарх.

— Мало. Хозяин, Сергей Дмитрич Беликов, так и не вернулся, он бесследно исчез вместе с красавицей-женой. По каким причинам внезапно покинул усадьбу — так и осталось невыясненным обстоятельством.

— И не было никаких версий? — не снижала интереса Ася.

— Что вы, — рассмеялся Зуйков. — Множество версий гуляло в народе, вплоть до самых невероятных, само собой, мистических тоже, ни одна не получила подтверждения. А куда делись его богатства? Беликов обладал огромным состоянием, сундук с драгоценностями и золотом — это про него. А еще ассигнации, столовое серебро, все он хранил в доме, унести на плечах не мог, слишком тяжеловат груз. И что за потусторонние силы, наводившие ужас на людей своими звуковыми эффектами? Слышали их многие, об этом есть записи в письмах и дневниках того времени. Раньше была мода у более-менее образованных людей вести дневники, кстати, очень хорошая привычка, мы по ним восстанавливаем картину прошлого.

— Неужели никто не занимался легендами этого дома? — последовал очередной вопрос от Аси.

— Как вам сказать… — замялся тот. — Сначала помешала Первая мировая, собственно, события в Элизиуме и происходили в то же время, потом революция и последующая Гражданская война. Потом шло восстановление страны, дом привел в относительный порядок один энтузиаст, директор городского музея. Потом снова война — Отечественная. Оккупация. Разумеется, находились пытливые умы, жаждавшие раскрыть тайны усадьбы.

— Как интересно, — оживилась Ася. — Я готова слушать вас до завтрашнего дня. Нет, правда, таких историй мало…

— К сожалению, мне пора, — развел он руками. — Элизиум долго стоял в запустении, местным главам неинтересны были легенды, требующие денег. Считали, усадьба Элизиум неперспективна, хотя по большому счету следовало бы восстановить все поместье вместе с деревеньками, сделать туристический комплекс. Представьте, туристы селятся в крестьянских избах, изучают быт, отдыхают. Это же наше наследие, его необходимо сохранить, а экскурсии организуем, столица области недалеко, там полно народу, из других областей привезем туристов. Местный олигарх обещал подарить музею автобус!

Подал голос и Аристарх, стоявший под лестницей:

— Судя по записи на стене, дом пользуется популярностью у молодежи. Взгляните сюда! Спорим, автографы оставлены недавно, а возраст писателей примерно шестнадцать-семнадцать, спорим?

Переступая через груды булыжников и щебенки, все подались к нему. Под лестницей, где остался приличных размеров островок штукатурки, сделана черной краской запись, которую зачитал Арик, выделяя интонацией орфографию:

— «Здес Вита и Марат правили ночь. Было клево. Клад ни нашли, с превидениями паздаровались и выпили с ими».

— А по каким признакам вы решили, что запись сделана недавно? — заинтересовался Зуйков, надевая очки и забыв, что спешит. — Как определили возраст?

— Так безграмотно пишут те, кто или завершает школьное образование, или образовался недавно, но не отличался усердием, — козырнул аналитическими способностями Аристарх. — Парочка здесь ночевала, не побоялась ремня родителей, значит, они, скорей всего, покончили со школой. Выпивали, о чем сообщили. Вот вам и возраст. Именно в этом возрасте жаждут ощутить взрослость, независимость, пробуют на вкус грешки, сестра не даст соврать. Она психолог по призванию, хотя я лично наукой эту лабуду не признаю.

— Насчет парочки я — да, соврать не дам, — подтвердила Ася. — А насчет психологии ты не прав. Хочу внести уточнение, Юлиан Корнеевич, психологом Арик называет меня в шутку, на самом деле я искусствовед, не очень востребованная профессия, мне не удалось найти работу, кроме как у мужа и брать уроки у бухгалтеров.

— А по потекам, оставленным непогодой, понятно, — продолжил Аристарх, увлекшись восстановлением ночной картины, — что записи менее года, думаю, она сделана прошлым летом, ночевать в холоде никто не будет, верно?

— Действительно, скорей всего, автограф пережил зиму, — согласился Зуйков. — Да вы прирожденный сыщик, друг мой!

— Я всего лишь журналюга, нас не любят, особенно жулики.

— Не скромничай, логикой владеешь на пять.

И Егор зааплодировал шурину, тот шутливо раскланялся, но, заметив хмурое выражение на личике сестрички, переключился на директора музея:

— Итак, здесь живут привидения, они выпивохи и общительные, здешнее место проклято, легенд навалом… а как насчет клада? Вдруг хозяин, предвидя революцию,