Плохая жена. Цена свободы - Елена Левашова

лет он в браке? Ты поставила его жену в неудобное положение. Заведомо унизительное. И, главное, ты знала о слухах, ходящих о нем.

— Мой муж такой же изменщик. И что теперь? Вам это не мешает расхваливать нашу семью на каждом углу. Я пыталась быть вежливой — только и всего.

Меня мелко потряхивает… Еще и Егор… Сверлит меня взглядом, облизывается… Мы давно не спим в одной постели. Два года точно… С самого начала нашей супружеской жизни я вымаливала ласку… Задабривала, чуть ли не плясала перед ним, чтобы заслужить снисхождение. Да и секс этот… Грубый, торопливый вряд ли можно было назвать лаской — он больше походил на одолжение.

— Зайти к тебе вечером, Алина? — произносит он сипло, когда мы оказываемся в доме.

Здесь три тысячи квадратных метров, каждый живет в своем крыле.

Отец называл дом крепостью. Опорой, защитой от любого врага… Здесь есть оборудованный бункер, а по периметру высокого, заросшего плющом забора, мрачно мигают камеры видеонаблюдения.

— Зачем это?

— Да ладно тебе… Ты сегодня чудо как хороша. У меня даже привстал, когда я наблюдал за тобой. Младший Галеев не спускал с тебя глаз.

— Измены не будет, Егор. Он мне неинтересен. Меня не забавляют молодые мальчики…

— Ему тридцать два, и он миллиардер. Все еще не интересно?

— Ты для этого притащил его? Хочешь застать меня верхом на этом парне и подать на развод?

— Нет, но одно другому не мешает, — скалится Егор, остервенело снимая с плеч пиджак.

Глава 6

Алина.

Дедуля тоже просыпается рано… Выходит на берег темно-синего Байкала и вдыхает ароматы реки и леса, слыша, как тонко похрустывает промерзшая за ночь земля…

Он выгуливает Байкала — старого, седого пса, смахивающего на волка, а потом варит себе кофе. Садится в плетеное кресло-качалку, прижившееся на террасе, и курит, любуясь бушующими разными цветами красотами.

«Доброе утро, родной», — пишу ему, привалившись к перилам балкона, выходящего из моей спальни во двор.

Он перезванивает.

— Алина, все хорошо, милая?

— Да. Вернее, все как обычно.

— Сон мне приснился… странный. Ты здорова, милая? Может, отпуск в больнице возьмешь и приедешь ко мне? Или… насовсем? Сколько можно терпеть этих монстров?

— Как я брошу людей, дед?

— А себя ты сколько планируешь бросать? Предавать… Алька, ты врач — справишься. Работа везде есть, главное — голова и чистое сердце… Ты не беременна?

— Почему ты спросил? Я живу с мужем в разных комнатах.

— Сон приснился… Ты сидишь в воде. Она кристально чистая, камешки на дне разноцветные. И рыбок ловишь…

— Дедуля, я приеду к тебе с Варькой. Возьму отпуск и… К нам инвесторы приехали, хотят завод купить. Сейчас не могу вырваться. Нужно все подготовить для сделки.

— Развалил этот олух его, да?

— Я и не знала, что дела так плохи. Развалил. Не подпускал меня к делам. Я с ним вот сейчас встречаюсь, дед. С инвестором.

— Замуж тебе надо, Алька. За нормального мужика. Рукастого, простого.

— Ладно, дедуль. Я побежала.

Собираю волосы в высокий хвост на макушке, напяливаю джинсы и старые кроссовки, футболку оверсайз. Макияжем пренебрегаю, не нужен он…

Из двенадцати цехов работает один… Потому я и медлю бросать все… Знаю, что Егор продаст завод за копейки и прогонит тех, кем дорожил папа. А это семьдесят человек… Целая эпоха… Вся их жизнь прочно связана с заводом.

— Давид, доброе утро, я проснулась, — произношу в динамик.

Идиотка, ясное дело, что проснулась, зачем только сообщаешь об этом?

— Алина Михайловна, я тоже. Пью кофе на балконе и любуюсь видом.

— Тогда я подъеду?

— Да. Буду ждать вас внизу.

Они поселились в самом дорогом отеле города «Империал». Здание дореволюционной эпохи, отреставрированное, с отделанным мраморной плиткой цоколем и туями по периметру. Уютнейшее место в центре города с собственными сквером и озером.

Меня мелко потряхивает, когда я подъезжаю к старомодным, кованым воротам. Под глазами тени, бледная… Идиотка, ну макияж-то можно было сделать? Кому от этого будет хуже?

Отыскиваю в бардачке пудру, наношу тонкий слой. В сумочке завалялись блеск и тушь…

Ну хоть теперь я на человека похожа. Любуюсь собой, сложив губы уточкой и… Вздрагиваю, когда Давид стучит в стекло.

— Господи, вы меня напугали. Фух…

— Не смог пройти мимо. Отличный макияж. Позавтракаете со мной?

— Да, с удовольствием. Извините… Вы меня поставили в неловкое положение.

— Не сердитесь, Алина, — улыбается он.

Подает руку, а я цепляюсь за нее, как за спасительный якорь…

Пахнет от него умопомрачительно. Давид свежий, отдохнувший… Понятное дело — ему не о чем переживать. Разве что о цене завода. Наверняка они с Ольгой провели половину ночи в страстных объятиях друг друга, а потом любовались рассветом…

Зачем я думаю об этом, черт?

Он чужой мужчина. И мне нет до него дела… Не должно быть. Однако взгляд то и дело задерживается на его лице с синими, как Байкал глазами, мощными шеей и плечами, груди с выглядывающими из ворота черной рубашки короткими волосками…

Господи… Мне нужен отпуск.

— Присаживайтесь. Сегодня ужасно жаркий день для ваших краев, я угадал?

— Да, — бормочу, отводя взгляд. — Я люблю прохладу. И снежную зиму. У меня дедушка живет на берегу Байкала. Вот… Скоро поеду к нему.

— Отличная идея. И… Егор поедет с вами?

— Нет, он будет работать. А как Ольга, Давид? Вы планируете куда-то выбраться летом? Или… Простите, если снова лезу не в свое дело. Вы красивая пара и… Детей пока не планируете?

— О! Сырники принесли. Я заказал на свой вкус, — суровеет Давид. — Попробуйте запеченную на огне тыкву, объедение.

По всему понятно, что тема брака и детей ему неприятна. Нет, она вызывает в нем тихий всплеск ярости…

Кто же ты, Давид Галеев? И что скрываешь?

Глава 7

Алина.

— Можно мне джем? — улыбаюсь я, пообещав себе больше никогда не затрагивать столь болезненную для Давида тему.

Да и какое мне, вообще, дело до его жены? Мне тридцать семь и… Время, когда я могла влюбиться в мужчину через минуту после знакомства, прошло…

Или не прошло… Черт… Он классный, правда… От него сложно отвести взгляд, он благоухает уверенностью в себе и силой. Не только обалденным парфюмом…

И еще он спокойный… Почему-то мне хочется вывести Давида на эмоции.

Тихая ярость от моих дурацких вопросов не в счет…

— Вы очень стройная, Алина. Не сидите на диете? — улыбается он. — Это уже… пятый сырник?

— Вы что? Какие диеты? С моей работой мне они не нужны.

Он смотрит на