Бессмертные. О тех, кто приблизился к разгадке тайны - Елена Вячеславовна Кокурина

даже внутри одного вида старение на 25 % зависит от генетики. Значит, к радикальному продлению жизни можно применять одновременно два подхода – «починку», исправление повреждений, и воздействие на гены.

После этого ответа, который вызвал удовлетворение у обеих «группировок», вопросы посыпались один за другим:

– В основном исследователи работают и добиваются успеха в радикальном продлении жизни у мелких организмов – дрозофил, нематод, реже – млекопитающих. Можно использовать эти результаты применительно к людям?

– В каком-то смысле да, поскольку многие фундаментальные механизмы общие. Но мы, пожалуй, уже исчерпали эту схожесть. Существуют ведь еще и индивидуальные механизмы и для млекопитающих, и для человека. Механизмы, о которых мы знаем очень мало…

– Так можно ли в столь неясной ситуации предлагать методы борьбы со старением? – перебил его Эймс.

– Я считаю, да. Уверен, что можно добиться многого уже сейчас, не углубляясь в детали. Ведь мы пытаемся лечить рак, не имея точных знаний о том, почему возникла опухоль. Медицина вообще часто совершает эффективные действия, не основанные на точном знании.

Дискуссия завершилась, несмотря на скепсис и даже возмущение некоторых ученых, победой Обри. Не потому что академическая среда приняла его точку зрения – к этому он и не стремился. Он хотел войти в круг, чтобы начать влиять на него, подстегивать исследования. И первую часть задачи он выполнил – внедрился в их среду.

4

Способ влияния был только один – деньги. Сразу после окончания заседания ему удалось поговорить с некоторыми молодыми учеными. Он не стал обрабатывать «старожилов», поскольку большая их часть были геронтологами, и исторически их цель – не влияние на процесс старения, а адаптация людей к старости. А вот экспериментаторы – другое дело. Они активно изучают процесс и вмешиваются в него, но… На уровне мушек и червячков без задачи добиться таких же результатов у людей, даже теоретической задачи. Обри долго ломал голову почему, и в конце концов понял. Это была идеологическая проблема, в которой еще во многом была замешана и религия. До недавнего времени не было надежды на то, что процесс старения можно остановить. Каждый знал, что должен умереть и с этим ничего не поделаешь. И срабатывала многовековая психологическая защита – люди научились не думать об этом. Для самозащиты они придумали аргументы в пользу того, что старение необходимо, что в нем даже есть свои преимущества. Болезни никто не принимает, а вот старость – да, не думая о том, что болезни являются сопровождением старости. Если воздействовать на механизмы старения, то и болезни исчезнут.

Вот здесь и заключалась ересь, с точки зрения общественного мнения и научного сообщества начала 2000-х. За ужином Обри спросил одного исследователя:

– Вы ведь изучаете гены, влияющие на старение, но не делаете следующего шага – не пытаетесь воздействовать на них. Почему?

– Если я озвучу такую цель, например, сформулирую в гранте, то потеряю финансирование, – последовал ответ.

Тогда и возникла идея специального фонда, который бы, с одной стороны, поддерживал такие исследования, а с другой – не слишком подрывал основы общества, иначе богатые инвесторы не станут его финансировать. Обри начал работать на широкую публику и приспособил SENS к задачам ближайшего будущего. SENS, объяснял он, устроен так, что может дать практическую пользу уже сегодня. Он прекрасно умел уговаривать потенциальных инвесторов:

– Хотите ли вы заболеть раком или болезнью Альцгеймера? – спрашивал он слушателей во время своих многочисленных турне по миру. – Конечно, нет! А если я вам скажу, что у нас есть программа, способная уберечь людей от этих заболеваний, но попутно она продлит вашу жизнь до 200 лет, вы дали бы на это деньги?

В 2003 году Обри возглавил Фонд Мафусаила – название напрашивалось само собой, поскольку для него и его сторонников важно было обратить внимание публики на то, что их цель имеет аналогии в Библии. Фонд пополнялся за счет взносов так называемой «Группы Трехсот», члены которой обязались вносить по 1 тысяче долларов ежегодно в течение 25 лет. И цифра 300 не была случайной – аналогия со спартанцами царя Леонида. В 480 году до н. э. в битве при Фермопилах они отстояли будущее западной цивилизации. Теперь же на кону стояло будущее всех жителей Земли – такая «обертка» пришлась по вкусу многим инвесторам.

Учредители были очень влиятельными людьми, что наполняло Обри гордостью: Вильям Хэзелтайн, на протяжении многих лет возглавлявший компанию Human Genome Science, занимавшуюся расшифровкой генома человека, Рэй Курцвейл, известный изобретатель и футу ролог, соавтор книги «Фантастическое путешествие. Проживи достаточно долго, чтобы жить вечно». Но «Группа Трехсот» не стала клубом для избранных – свою тысячу в год вносили ученые, студенты, бизнесмены, менеджеры, домохозяйки… Их имена перечислены на официальном сайте Фонда Мафусаила. Были у фонда и анонимные спонсоры, которые внесли сразу по 25 или даже 50 тысяч долларов. А однажды на адрес Мафусаила по почте пришел чек на миллион долларов, и имя его отправителя так никто и не узнал… Хотя соучредители фонда всегда считали, что Обри знает, кто это, и вообще – что он знает гораздо больше, по сравнению с ними. Не в науке, конечно…

* * *

Обри еще раз заглянул в зал, где уже через несколько минут должно было начаться утреннее заседание пятого SENSа. Зал был полон. Эти люди, многие из которых всего несколько лет назад критиковали его, будут сегодня докладывать об исследованиях, сделанных на деньги его фонда. И слово «старение» больше не является запрещенным. Обри поднялся на импровизированную сцену:

– Привет всем! Вижу, вы помолодели за прошедшие два года.

Раздался смех. Справа в верхнем ряду Обри поймал взгляд пожилой женщины, одетой в старое мешковатое пальто, шерстяные гетры и кроссовки. Ее седые волосы были в совершенном беспорядке. Аделаида Карпентер, жена и наставница Обри ди Грея, которой он обещал вечную молодость, ждала своего часа…

Глава 2

Рисунок рождения

1

Перелет Чикаго – Лондон был муторным, особенно для пассажиров, занимавших самые дешевые места в экономическом классе, где практически не предусмотрено пространство для ног. Те, кому не удалось уснуть, маялись всю дорогу – не помогали ни книги, ни фильмы. Но Леонид и Наталья Гавриловы совершенно не ощущали этих неудобств. Во-первых, они давно уже использовали свои профессиональные знания, чтобы научить организм не замечать трудностей. Во-вторых – и это уже вошло у них в многолетнюю привычку, – в полете Наталья обычно читала вслух для них обоих какой-нибудь научный бестселлер, до которого в обычной жизни, заполненной кропотливым рутинным трудом, не доходили руки. Ну а в-третьих, сознания