Бессмертные. О тех, кто приблизился к разгадке тайны - Елена Вячеславовна Кокурина

Вторая серьезная проблема, связанная с внеклеточными шлаками, называется амилоид. Амилоидный белок образует скопления-бляшки в мозге страдающих болезнью Альцгеймера. Такой же процесс, но только более медленный, протекает в мозге каждого человека. Похожие скопления возникают и в других тканях при старении или развитии заболеваний, связанных с возрастом. Самое известное из них – островковые амилоидные бляшки при диабете 2-го типа.

Один подход, позволяющий предотвратить накопление внеклеточного мусора, уже предложен. Это вакцинация, стимулирующая иммунную систему на поглощение шлаков. Однако начальные клинические испытания вакцины пришлось прекратить из-за побочных явлений. И в настоящее время идет работа по ее усовершенствованию. Другой подход состоит в использовании небольших молекул для разрушения бляшек. Похоже, что поверхность бляшек может разрушаться с помощью пептидов (коротких белков), проникающих внутрь и подрывающих ее структурную целостность.

7. Очистка от внутриклеточного мусора

Существует много причин, из-за которых клетки расщепляют большие молекулы и структуры на составные компоненты. К сожалению, одна из основных заключается в том, что они модифицируются и больше не могут выполнять свои функции. Порой такие соединения имеют настолько необычную структуру, что с ними не справляется ни один из деструктурирующих аппаратов клетки. Подобные изменения весьма редки, но с течением времени они накапливаются в лизосомах[8]. Это не имеет значения, если клетки продолжают регулярно делиться, поскольку деление понижает концентрацию шлаков. Однако неделящиеся клетки постепенно наполняются шлаками, от чего чаще всего страдают клетки сердца, глазного дна, некоторые нервные клетки и более всего запертые в артериальной стенке лейкоциты. В конце концов они не выдерживают и перестают нормально функционировать.

Очистка клеток от мусора является чрезвычайно важной задачей. Самый перспективный путь – позволить клеткам расщеплять внутриклеточный мусор на месте, чтобы он не накапливался. Можно использовать дополнительные ферменты, способные разрушать шлаки. Можно решить задачу очистки клеток от мусора, используя генную терапию, но это очень сложный метод, который пока еще в экспериментах проходит не очень удачно. Но инженерный подход позволяет придумать массу разных способов, в том числе и возможность обойтись без генной терапии. Клетки, в которые нужно будет внедрить микробный ген, – это макрофаги, то есть особые лейкоциты, которые продуцируются в костном мозге. Поэтому можно произвести необходимые изменения в стволовых клетках крови наружно, а затем ввести их людям в виде трансплантата костного мозга.

Но над этим проектом нужно еще много работать. И какие из всех перечисленных методов дадут эффект, пока неизвестно.

3

Обри «колдовал» над формулировкой стратегии несколько лет, подойдя к проблеме с позиций инженера. Он и мысленно, и на бумаге чертил схемы, набрасывал рисунки, манипулируя фрагментами, переставляя их местами, возвращая обратно. Но прежде он прошел курс биологии Кембриджа экстерном, под руководством жены. Она стала его единомышленником, консультантом, редактором. Наконец настал момент, когда Обри решил, что достаточно подготовлен, и отправился в Америку на небольшую, но престижную конференцию, где впервые представил свою стратегию.

Он выбрал именно это мероприятие за демократичность и интерес к привлечению новых идей. Но ему пришлось нелегко: доклад вызвал, как он, впрочем, предполагал, противоречивую реакцию и достаточно бурную, что его особенно порадовало. Несколько человек назвали все услышанное бредом. Не громко, конечно, там было не принято сразу «срезать» новые идеи. Большинство задавали конкретные вопросы, хотя и с изрядной долей скептицизма:

– Допустим, все эти манипуляции возможно осуществить. Сколько времени с их помощью организм может продержаться? – спросил один из апологетов в исследовании старения, восьмидесятилетний американец Брюс Эймс.

– По моим подсчетам, 150-200 лет, – невозмутимо заявил Обри. – А дальнейшее уже неважно – процесс перейдет в другую фазу.

Эймс поморщился, но Обри был доволен тем, что этот человек, который пользовался непререкаемым авторитетом, вообще снизошел до вопроса. Брюс Эймс занимался изучением глубинных процессов, вызывающих рак и другие возрастозависимые заболевания, и связывал их причины с особенностями питания. Он, например, показал экспериментально, что дефицит в организме витаминов группы В может вызвать эффекты, сравнимые с действием больших доз радиации.

В дискуссию вступил его не менее именитый коллега Анджей Бартке:

– Такого значительного увеличения добиться можно, но не теми способами, которые вы перечислили. Вы относитесь к живому организму, как какому-то клеточному конструктору, и мыслите, как инженер. Но такие методы «в лоб» здесь не проходят. Организм – оркестр, рождающий музыку, и чтобы она звучала, недостаточно иметь лишь исправные инструменты.

В зале поднялся гул – несколько исследователей явно собирались возразить, но теперь уже Бартке, который затронул своеобразную «точку раздора», существовавшую между молекулярными биологами, отводящими основную роль в организме «кирпичикам» – молекулам, генам, белкам, клеткам, – и физиологами, которые, как и Бартке, относились к организму, как к оркестру. Обри этим воспользовался.

Довольный, он поглаживал бороду: ему удалось столкнуть друг с другом две противоборствующие группы, чьи взгляды на методы борьбы со старением кардинально различались. Бартке, как и Эймс, во главу угла ставил калорийность питания. (Спустя очень короткое время после описываемых событий, в 2003 году, Бартке побил абсолютный рекорд по продлению жизни млекопитающего. Его мышь с необычным именем GHR-KO 11C прожила 1819 дней, всего 6 дней не дотянув до своего пятилетия – при средней продолжительности жизни этого вида около двух лет. Рекорда удалось достичь, отключив у грызуна ген-рецептор гормона роста.)

– Клетки и только клетки! Все дело в них, – вскочил молодой человек. Обри не мог вспомнить, откуда он. – Но мы еще недостаточно изучили все молекулярные процессы, сигнальные пути, наша задача – понять, как все работает!

Обри решил, что настало самое время для наступления:

– Так вас не интересует конечная цель – продление жизни?

Молодой человек отрицательно покачал головой.

– А зачем же вы проводите день и ночь в лаборатории, зачем хотите знать, как все работает? Ведь вы все, – обратился он уже к залу, – на самом деле трудитесь над выполнением каждого пункта моей программы и уже давно. Почему вам так не нравится, что я просто собрал «пазл»?

– А в какой степени, по-вашему, процесс старения зависит от генетики? – крикнул кто-то из зала, и Обри почувствовал, что сдвинул глыбу: эти люди начали интересоваться ЕГО мнением.

– С одной стороны, старение практически не зависит от генетики, поскольку вызвано повреждениями, которые накапливаются в течение жизни. Длительное время эти повреждения носят частный характер и не способны воздействовать на организм в целом, но в конце концов их становится столько, что физиологические функции резко ухудшаются. Но с другой – оно полностью генетически обусловлено. Поскольку, как все мы знаем, в природе некоторые виды живут дольше, чем другие, благодаря тому, что обладают более совершенным «аппаратом антистарения», который кодируется именно генами. И