Кровавая заутреня - Нина Алексеевна Левина

борьбе за власть. В то время Речь Посполитая, несмотря на былую мощь и огромные территории, находилась в глубоком политическом кризисе. Её раздирали внутренние противоречия, расшатывала неуступчивость шляхты и конфронтация на религиозной почве. Несмотря на наличие короля, основные законы принимал сейм, состоящий из представителей польских и литовских дворян. В это же время между поляками и литовцами велась борьба за власть, и действующий принцип liberum veto, когда любой представитель мог заблокировать решение сейма, практически парализовал работу основного государственного органа. К этому добавлялось возрастающее недовольство восточных областей, населённых в основном православными христианами. Польское духовенство, исповедующее католицизм, насильно распространяло свою религию с помощью знати, по сути, сделав людей, остающихся в вере отцов, практически бесправными. Кроме того, в Речи Посполитой действовало право на «рокош». Это означало, что шляхта имела право на официальное вооружённое восстание против короля ради отстаивания своих интересов. Ещё нужно отметить, что к моменту вступления Станислава на престол только-только завершилась Семилетняя война, в которую были вовлечены многие страны. Польское Королевство не принимало в ней участия, но предоставляло возможность свободно маневрировать по своим землям российским, австрийским и французским войскам для атак на Пруссию. Речь Посполитая была заинтересована в поражении Пруссии, так как та желала объединить свои земли, разделённые частью польских земель. В отместку Пруссия наладила производство фальшивых польских денег, чем ощутимо подрывала экономику Польши. При совокупности всех этих условий Речь Посполитая растеряла былое могущество, и во второй половине восемнадцатого века её благополучие сильно зависело от стран-соседей, у каждой из которых было достаточно амбиций и претензий.

У Екатерины II особое беспокойство и неподдельное возмущение вызывал факт унизительного, а часто жестокого, отношения к жителям восточных польских регионов. Когда София Августа Фредерика приняла православие под именем Екатерина Алексеевна, она совершила не просто формальность, а стала искренней поборницей и защитницей веры греческой. Поэтому многочисленные жалобы и вопли о помощи, доносящиеся из Речи Посполитой, не могли оставить её равнодушной. Российское посольство в Варшаве в то время возглавлял талантливый дипломат Николай Репнин. Он сумел через пророссийски настроенных польских дворян продавить принятие законов, уравнивающих в правах католиков и православных. Это вызвало яростное возмущение большой части польской и литовской шляхты, относящихся до этого введения к православным хуже, чем к скотине. Давать равные права людям «второго сорта» никто не собирался. Католические ксёндзы и епископы активно подстрекали шляхту к восстанию. После воззваний краковского епископа возникла Барская конфедерация, объявившая войну королю Станиславу и всем сторонникам Екатерины. Восставших активно поддержала Франция и Османская Империя. Из-за Ла-Манша Англия тоже посылала знаки одобрения и обещания помощи. Екатерина не осталась в долгу, пришла на помощь Понятовскому и разгромила силы Барской конфедерации. Этим обстоятельством воспользовались Австрия и Пруссия. Они предложили России сделку — разделить Речь Посполитую для всеобщего спокойствия и с учётом взаимных интересов. Если же Екатерина не согласна — то Австрия с Пруссией пообещали объединиться и объявить России войну. В итоге в 1772 году произошёл первый раздел Польши. Пруссия забрала себе кусок, разъединявший её земли, Австрия присоединила к себе южную часть, а России отошли восточные регионы Белоруссии и часть прибалтийских земель.

Первый раздел заставил задуматься правительство Речи Посполитой о будущем государства и необходимости реформирования его устройства. Сделать это оказалось не так просто. Внутренние раздоры не прекращались, а большую часть времени короля занимали балы и интрижки. Станислав был очень эрудированным человеком, привлекательным и остроумным мужчиной, но при этом слабым, безвольным монархом. Тем не менее, хоть и медленно, но работа в направлении реформ велась. Прошло почти двадцать лет прежде чем сейм, при активном содействии Станислава II, принял первую конституцию. Она многое реформировала, например, отменяла liberum veto, значительно увеличивала численность армии, уравнивала в правах купцов и шляхтичей и, самое главное, провозглашала право Речи Посполитой принимать решения, не советуясь с Российской Империей. Узнав о конституции, страны-соседи отнеслись к ней враждебно, прусский монарх даже разорвал существующий зыбкий альянс. Екатерина тоже восприняла конституцию как угрозу, поэтому поддержала Тарговицкую шляхетскую конфедерацию, выступившую против нововведений. Началась русско-польская война, в результате которой Речь Посполитая потерпела поражение. Станислав, видя крушение польских и литовских войск, присоединился к Тарговицкой конфедерации и призвал сделать это других. В итоге почти все положения конституции были отменены, и состоялся второй раздел Речи Посполитой. Пруссия присоединила приличную часть западных территорий, а России отошла Центральная Белоруссия.

После двух разделов от первоначальной территории Речи Посполитой в 1793 году оставалась примерно треть. Собравшийся Гродненский сейм утвердил новые границы и дал согласие на размещение в крупных городах иностранных гарнизонов. При этом армию Речи Посполитой требовалось сократить и распустить некоторые её части. Король Станислав II полностью поддержал решение сейма. Таким образом на момент встречи наших героев в конце февраля 1794 года в Варшаве находилось около восьми тысяч российских солдат и офицеров. Многие из них проживали там с семьями, как это было в случае с подполковников Кайсаровым.

Нельзя сказать, что все поляки были довольны сложившейся ситуацией. Общество Речи Посполитой по сути разделилось на два враждующих лагеря — победителей, поддержавших Тарговицкую конфедерацию, и проигравших, сторонников конституции и возврата независимости. Конфедераты, безусловно, приветствовали размещение российских военных, в чью задачу входило полное невмешательство во внутренние дела страны. При этом их присутствие поддерживало порядок, не давая противостоянию перейти в горячий конфликт. Но напряжение в городах нарастало. Внешне выражая покорность Российской Империи, часть польской и литовской шляхты сговаривалась и втайне мечтала о восстании. Видной фигурой в этом процессе стал Тадеуш Костюшко, литовский шляхтич, в молодости принимавший участие в Барской конфедерации и успевший съездить в Северную Америку и успешно повоевать за её независимость. В Америке он дослужился до звания бригадного генерала и, вернувшись в Речь Посполитую, поступил на службу в звании генерал-майора. Он был ярым сторонником независимости Польши и мечтал вернуть ей былое могущество. Костюшко принимал участие в русско-польской войне и для него присоединение Станислава к Тарговицкой конфедерации и прекращение боевых действий явилось шоком. Он даже ушёл из армии и какое-то время много путешествовал по землям, оставшимся за Польшей, и по тем, которые отошли Австрии, Пруссии и России в результате двух разделов. Везде он входил в общество недовольных, помогая разрабатывать планы по восстановлению Речи Посполитой. Костюшко пользовался авторитетом среди противников конфедерации, к тому же обладал опытом военачальника, поэтому ему доверяли и невольно продвигали в лидеры будущего мятежа.

Хотя восстание готовилось втайне, но известие об этом потихоньку просачивалось и разносилось из уст в уста среди сторонников независимости. С