Кровавая заутреня - Нина Алексеевна Левина

узнав, что вы благополучно вернулись к месту жительства. Боюсь, как бы возница тоже не оказался «добрым» человеком из Кракова и не расстроил вас своими глупостями. — Алексей оттеснил Чеслава и встал перед дамами навытяжку.

— Это очень благородно с вашей стороны, но хотелось бы узнать имя нашего сопровождающего.

Ульяна Назаровна окинула быстрым взглядом молодого человека, отметив ладно сидящий на нём опрятный мундир с блестящими пуговицами, выглядывающий из-под епанчи, не засаленную треуголку и начищенные сапоги, почти не заляпанные весенней грязью. Видом Алексея она осталась довольна. Ульяна Назаровна страшно не любила не только неряшества, но и показного франтовства и считала, что внешний вид любого солдата, от рядового до старшего офицера, многое говорит о его складе характера.

— Простите. Позвольте представиться — капрал Громов Алексей Захарович!

Алексей обращался к Ульяне Назаровне, а сам не сводил восхищённого взгляда с пунцовой от волнения Кати. Он, как и Чеслав, тоже сразу отметил яркую красоту девушки и не просто так напрашивался в провожатые, мечтая познакомиться с ней поближе.

— Ульяна Назаровна, супруга подполковника Кайсарова, а это моя дочь — Катерина Панкратовна.

— Благодарю за честь, — Алексей поклонился, приподняв треуголку. — С подполковником лично не знаком, но имел счастье слышать о нём много хорошего. Так что, сударыни? Вы позволите мне проводить вас?

Не дожидаясь ответа, Алексей бросился к проезжающей мимо коляске:

— Тпрру, стой! — велел он вознице, галантно помог подняться в коляску Ульяне Назаровне, чуть задержал в руке ручку Кати, сквозь перчатки почувствовав теплоту её пальчиков, и устроился напротив неё. — Трогай!

Увлечённый дамами Алексей забыл попрощаться с оставшимся в одиночестве Чеславом. Тот постоял ещё какое-то время у двери, провожая взглядом коляску, увозящую прекрасную Кати, потом нахмурился и решительно шагнул в корчму. Свет, падающий из двух низеньких окошек, хорошо освещал стоящие в шахматном порядке деревянные столы с лавками у стен и приставными, грубо сколоченными стульями и создавал сумрачные тени в дальних углах зала, закрытых от общего пространства плотными ширмами. Стены украшали вышитые рушники, связки лука и высушенные цветы с колосками, перевязанные в обереги. За стойкой, расположенной по центру, находилась дверь, ведущая в кухню, откуда доносились заманчивые запахи готовящейся еды. В это время дня в корчме людей было мало — лишь пару завсегдатаев потягивали грушевую настойку да какие-то заезжие селяне пили пиво в ожидании обеда. За стойкой по обыкновению царствовала пани Ивона Ярошевская, мать Чеслава, сухопарая, жилистая женщина пятидесяти пяти лет с бесцветными холодными глазами и забранными кверху волосами цвета спелой ржи. Гостей пани Ивона всегда встречала обворожительной улыбкой и самым приятным обхождением, но завсегдатаев «Весолека» манеры хозяйки трактира не вводили в заблуждение. Стоило лишь перебравшим спиртного посетителям затеять драку, как пани с суровым выражением лица сама могла вышвырнуть разгулявшихся буянов за дверь. Рука у Ивоны была крепкая и тяжёлая. Хозяйка любила свой трактир, а пьяные погромы терпеть в нём была не намерена. При этом кормили в «Весо́леке» сытно и за небольшую плату. Поэтому тут так любили собираться по вечерам солдаты польской и русской армии, в основном рядовой состав и низшие офицерские чины. Алексей был одним из завсегдатаев «Весо́лека» и с Чеславом находился в приятельских отношениях. Тот помогал матери в корчме, взяв на себя поставку продуктов и обслуживание посетителей в многолюдные вечера. Его все считали славным малым за весёлый лёгкий характер, часто приглашали за стол, чтобы поболтать о пустяках и посплетничать о местных красотках-панянках.

Сейчас Чеслав с озабоченным видом подошёл к матери, протирающей посуду, оглянулся на дверь и сказал:

— Этому идиоту Радзимишу нельзя позволять пить. Где он?

— Я отвела его наверх, пусть проспится.

— Его длинный язык может нам дорого стоить, — продолжал Чеслав. — Русские не должны ни о чём подозревать…

— Не волнуйся, я поговорю с ним, — мать взглянула на сына. — Он просто очень взволнован первыми добрыми вестями. Наша борьба набирает силу.

— Из-за таких болтунов, как Радзимиш, она может закончиться, не начавшись!

— Не преувеличивай. Он не за тем так спешил в Варшаву, чтобы всё испортить. Радзимиш — умный шляхтич, но как любой человек имеет слабости. Будь к ним снисходительнее. Главное, чтобы наше поведение не настораживало москалей. Продолжай делать вид, что мы им рады и любим как братьев.

Пани Ивона усмехнулась.

— Само собой. Или как сестёр, — пробормотал Чеслав, а перед глазами снова возникло хорошенькое личико Кати.

Тем временем Алексей ехал в коляске с матерью и дочерью и пытался вести непринуждённый разговор. Сначала, как принято, поговорили о погоде и затянувшейся зиме, затем обсудили цены на местных рынках и фасон шляпок по последней здешней моде. К тому времени как возница начал приближаться к мосту, Кати перестала смущаться присутствия рядом привлекательного молодого человека и весело щебетала, то и дело улыбаясь и с живостью поглядывая на Алексея. Ей нравилось его лицо с крупными, строгими чертами — прямой нос, чётко очерченные губы под тонкими русыми усами, нравились серые глаза с желтоватыми вкраплениями, и даже парик с тонкой косицей, всегда вызывавший у Кати смешки, совсем не портил его, а подчёркивал мужественность.

— Почему же вы, сударыня, живёте на правом берегу Вислы? — спросил Алексей Ульяну Назаровну, когда они направились по мосту к Праге. — И в центре Варшавы сдаются хорошие дома для проживания семей офицеров. Хоть бы в той же Капитульной или Свитоерской.

— Это батюшка так решил, — смеясь, проговорила Кати. — Он не хотел, что мы жили в центре города.

— Но почему?

— Потому что там слишком много молодых военных, а батюшка считает…

— Катерина Панкратовна! — прикрикнула на неё мать. — Не болтайте глупостей! Не слушайте её, Алексей Захарович. Как и все девицы её возраста, Кати иногда бывает слишком легкомысленной в суждениях. Лучше скажите, судя по форме, вы кавалерист, а где же ваша лошадь?

— Вы очень наблюдательны, сударыня. Моя лошадь захромала два дня назад из-за треснувшей подковы. Сегодня ею занимается полковой кузнец. Но кавалеристы не всегда скачут верхом, иногда они совершают пешие прогулки.

— Например, в корчму? — с улыбкой вставила Кати. — Место, где мы встретились. Вы знакомы с её хозяином?

— Вы о «Весо́леке»? Да, мы там бываем частенько с друзьями, — Алексей заметил, как нахмурилась Ульяна Назаровна, и поспешил добавить: — Но не подумайте, всё очень чинно и благородно. Хозяйка корчмы — женщина строгая и