Из Яви в Навь - Евгения Владимировна Потапова

оператор, — ответил Захар, ставя тарелку с супом на стол. — Что-то ловит, что-то нет. У нас же кругом глухие леса, до вышки далековато.

— Ясно, — вздохнула она.

— А что?

— Да вот хотела дочери позвонить, сказать, что я к тебе приехала, и не получилось.

— Угу, — кивнул он и принялся хлебать борщ. — Ты ешь, ешь, вкусно. Люша у нас отлично готовит.

— А Люша, она тебе кто? — спросила Лика.

Захар задумался.

— Помощница по хозяйству, — ответил он.

— А я уже подумала, что она твоя, — Лика осеклась.

— Да тут все мои, все бабки, тетки и девки мои, — возмутился он. — Да ежели так, то тебе-то какое дело? Мы уже давно с тобой не вместе, и отчитываться тебе не обязан. Хочу — гарем заведу и с каждой жить буду по очереди, а потом со всеми вместе одновременно.

— А мне спросить, что ли, нельзя?

— Нельзя. Я же тебя не спрашиваю.

— А ты спроси, спроси, а я отвечу, — она вытаращила на него глаза.

— А зачем мне это? Мне это неинтересно. Нет у меня к тебе, Лика, интереса, никакого, — проговорил он.

— Фу, какой ты.

— Вот такой, — хмыкнул Захар.

Лика громко запыхтела и принялась усиленно работать ложкой.

Тишина на кухне стала густой, как борщ в тарелках. Только ложки звенели о фаянс, да где-то за печкой поскрипывали половицы — то ли домовой прислушивался, то ли сама изба дышала.

Вдруг Захар резко поднял голову:

— Ты зачем вообще приехала? — спросил он, пристально глядя на Лику. — Небось, не просто так.

Ложка в ее руке дрогнула.

— Я же уже сказала — хотела тебя проведать. Услышала, что ты болен.

— И что? — перебил он. — Мы с тобой сколько лет не общались.

— Ну да, расстались мы с тобой не очень хорошо, но все же не чужие друг другу люди.

Лика опустила глаза в тарелку. На дне борща плавало что-то темное — то ли лавровый лист, то ли…

— Ладно, — вздохнул Захар, отодвигая пустую тарелку. — Раз не хочешь говорить, тогда слушай.

Он наклонился вперед, и в его глазах вспыхнул странный огонек:

— Первое — здесь ты никому не нужна. Второе — уезжай сегодня же. Третье — не звони никому, не пиши, и больше не пытайся мне «помочь».

— Но почему? — Лика почувствовала, как по спине побежали мурашки.

Захар встал, его тень легла на Лику, огромная и бесформенная:

— Потому что если останешься до заката, тебя не отпустят. Никогда.

— Захар, прекрати весь это спектакль. Нанял какого-то карлика, чтобы он меня пугал, несешь какой-то бред. На тебя так лекарства подействовали? Эта твоя странная помощница с придурью, сказала, что какой-то Васька из тебя всю болезнь вытянул и на жабу скинул.

— Ну, смотри, я тебя предупреждал, — хмыкнул он, ставя пустую тарелку в раковину.

— Ой, боюсь, боюсь, боюсь, — с усмешкой закатила она глаза.

— Посуду только не мой, а то переколошматишь мне ее всю. Есть тогда не из чего будет.

Он встал из-за стола и направился на выход.

— Ты куда? — спросила она его.

— К соседям, — ответил Захар.

Он вышел из избы, а Лика, отодвинув в сторону тарелки, кинулась обыскивать дом. Она стала рыться в вещах, что-то ища.

— Что-то эту козу ничего не берет. Какая-то она бесстрашная, ничего не боится, — проворчал домовой, почесывая бороду и обдумывая, что же ему дальше сделать.

Подслушанный разговор

Лика перерыла все вещи, заглянула под матрас, подняла сиденье дивана и посмотрела там, пересмотрела все в ящиках. В это время за ней зорко наблюдал домовой. Мешать он ей не собирался, ему было интересно, что же ищет эта мадам.

— Ну, где же они лежат? — бормотала она себе под нос.

Она заглянула в чулан и даже в сени, но не нашла того, что искала.

— А может… — Лика кинулась к ноутбуку Захара, который он оставил на столе.

Лика резко открыла крышку ноутбука, и экран тут же ожил — Захар, как всегда, не стал его выключать. Она быстро пробежалась взглядом по открытым вкладкам: почта, новости, какая-то статья про ремонт двигателей… Ничего подозрительного.

Домовой, притаившийся в углу, замер в ожидании. Он-то знал, что Захар никогда не хранит важное на виду.

— Пароль… — прошептала Лика, постукивая пальцами по столу.

Она попробовала несколько комбинаций — дату рождения Захара, имя его первой собаки, даже номер их старой квартиры. Не подошло.

Внезапно в комнате скрипнула половица. Лика резко обернулась, но никого не увидела.

— Ты здесь? — тихо спросила она, будто обращаясь к пустоте.

Домовой усмехнулся. Он продолжал наблюдать за ней из своего укрытия.

Но тут послышались шаги на крыльце.

Лика захлопнула ноутбук и застыла, как школьница, пойманная за подглядыванием в шпаргалку.

Дверь открылась, но в коридоре было пусто. Только холодный сквозняк шевельнул занавески на кухне.

— Кто здесь? — Лика почувствовала, как волосы на затылке медленно поднимаются.

В ответ — тихий смешок, будто кто-то прокашлялся в кулак за её спиной. Она резко обернулась. На столе, где только что лежал ноутбук, теперь стояла старинная шкатулка с инкрустацией.

Домовой, наконец решивший проявиться, наблюдал из тени. Его длинные пальцы с крючковатыми ногтями сжали спинку кресла, оставляя вмятины на ткани.

— Ищешь не там, — прошипел он прямо в ухо Лике, и её тело пронзила ледяная дрожь.

Шкатулка сама приоткрылась с щелчком. Внутри, на бархатной подушке, лежала флешка… и фотография. На снимке — сама Лика, но глаза у неё были чужие, полностью чёрные. Дата в углу: «Завтра».

За окном грянул гром, хотя ясное небо не предвещало дождя.

— Это не твоё, — пробормотал домовой, и шкатулка захлопнулась с таким грохотом, что с полки свалилась фотография бабки Макаровны.

Лика отвлеклась на звук, и шкатулка вместе с содержимым исчезла со стола.

— Бред, — пробормотала она, — Но не на ту напали. Я не сдаюсь.

Она плюхнулась в кресло, достала телефон и опять принялась кому-то названивать. Домовому было страсть, как любопытно, поэтому он помог ей со связью.

— Ну, что? — спросил с той стороны женский голос.

— А ничего. Я приехала. Естественно, он был не рад моему появлению. Хоть бы сделал вид, что