Из Яви в Навь - Евгения Владимировна Потапова

четырьмя зубьями, — сказала Василиса. — Евойную бабку с вилами в груди так и сожгли. Черенок только сняли, а сами вилы оставили.

— Сожгли? — Лика с недоверием посмотрела на Захара.

— Ну да, у нас так принято. Сначала рот зашивают, потом иголку большую в сердце загоняют, а потом сжигают на костре. Только у бабки Захаровской вилы вместо иголки были. Ну она же ведьма была, — деловито кивала Василиса.

Лика с тревогой посмотрела на Захара. Тот просто пожал плечами и улыбнулся.

— У вас тут секта что ли какая-то?

— Сетка? Какая сетка? От мух что ли? — спросила Василиса. — Ну, вон только повесила. А ты чего про сетку-то спрашиваешь? Тебе надо что ли на машину твою заморскую повесить? Мухи во время езды внутрь залетают?

— Да нет же, я не про то. Вот вы в какого бога верите? — спросила Лика.

— Во всех.

— Бог един.

— Это у тебя един, а у нас их много, и каждый за свое отвечает: за солнце, за весну, за лето, за зиму, за смерть, за жизнь. Их много, и они нас любят по-своему, мы их дети, — улыбнулась Василиса.

— Ясно, — обреченно ответила Лика. — Значит, ты, Захар, все же в секту попал. Тебя спасать надо.

— Зачем его спасать? — удивилась Василиса. — Ему тут хорошо, мы друг о друге заботимся, помогаем друг другу. А что там, в ваших городах разве хорошо живется? Сидите там по своим норам и даже у соседа не спросите, как у него дела. Я вот, когда жила у Захара в подвале, он меня и кормил, и поил, и ухаживал за мной, и даже ведро срамное за мной выносил. И приходил ко мне и разговаривал со мной.

— Где жила? — похолодела Лика.

— В подвале. Он меня на замок запрет и уйдет, а я лежу на кровати и книжки читаю.

— Почему он вас держал в подвале? — с тревогой спросила Лика.

— Потому что я на всех кидалась и хотела у всех душу вытянуть, ну и не только душу, тело себе хорошее забрать. Вот твое бы я взяла. Оно же получше, чем мое будет. Я их с бабой Надей чуть в Навь не отправила. Меня после этого никто брать к себе не захотел, только Захар и забрал.

— В Навь — это на тот свет?

— Ну, типа того, только там не свет, там тьма. Ну да, чуть не угробила я их, — закивала Василиса.

Лика пододвинула к себе поближе ножик, которым недавно нарезала хлеб. Захар только молча посмеивался и не прерывал словесный поток Василисы.

— Так-то бабка Надя, она посильней меня будет, а в тот раз что-то сплоховала, расслабилась. Я-то мелкая, а смогла ее завалить. Она у нас тут самая главная, всё решает, кого оставить жить, а кого и на болота отправить. Она мне так в прошлый раз и сказала, что если я буду безобразничать, то она самолично меня возьмет за шкирку и притопит в болоте. И вот ты знаешь, а я ведь ей верю, так прямо и сделает.

— Захар, ты должен срочно уехать со мной, — встала со своего места Лика.

— А зачем ему с тобой ехать? Тут у нас воздух влажный, для легких полезно. Я не хочу никуда отсюда уезжать, — скривилась Василиса.

— А при чем тут вы?

— А при том, что старуха Макаровна привязала меня к Захару, и теперь мне без него никакой жизни не будет, — прошептала Василиса. — А еще мы с ним собирались пойти за мальками, головастиками и лягушками.

— Зачем?

— Много будешь знать — скоро состаришься, — сделала круглые глаза Василиса. — Кстати, Захар, у тебя там у одного чура низ весь почернел. Значит, скоро рухнет, надо бы поменять. Баба Надя знает, как новый изготовить.

Василиса перевела взгляд на Лику.

— У чура должна быть душа, чтобы он служил хорошо и долго. Не своих же изводить-то.

Лика вскочила со своего места.

— Ой, ты прав, Захар, что-то я у тебя загостилась. Я же вспомнила, меня подруга на Бали звала.

— Продукты свои не забудь, — проговорил Захар, глядя на нее исподлобья.

— Ничего не надо. Это гостинцы.

Она стала метаться по дому, собирая свои вещи. Василиса с Захаром между собой переглядывались.

— А чего ты уже уезжаешь? — спросила Василиса. — У нас вот скоро праздник планируется. Будем в сорочках на голое тело через костер прыгать, а потом в ручье купаться голышом и мужики, и бабы. А потом в жертву барашка принесем, чтобы год урожайный был, и будем его кровь пить.

— Нет-нет, вы как-нибудь без меня празднуйте. Да и холодно сейчас в ручье купаться, — скривилась Лика.

— Так там сразу можно поймать вдохновение. Вот правда, с твоим ентим кринжем как-то надо дома посидеть, полечиться.

— Вот я и поеду к себе лечиться.

В дверь постучались и, не ожидая ответа, сразу зашли. На пороге появился огромный дед Степан. Увидав Лику, он сразу расплылся в улыбке.

— Ой, а у тебя гости, прости, не знал.

Лика, увидав здорового старика, который смотрел на нее и скалился, еще больше перепугалась. Она решила, что он пришел за ней. Лика схватила ноутбук, вещи и как была в тапках, так и ринулась на выход.

— Простите, — пискнула она, пытаясь протиснуться между Степаном и дверным косяком.

— Ну куда же вы, барышня, — обхватил он ее крепкой рукой за талию.

Он дыхнул на нее смесью чеснока и лука. От Степана резко запахло псиной.

— Пустите, — пропищала она, — Уберите от меня руки.

— Ой, простите, давно я таких барышень красивых не видел, вот и как-то растерялся.

Он отодвинулся в сторону, и Лика выпорхнула из избы. Она кинула свои вещи на заднее сиденье и уселась за руль. Во дворе у Захара на лавке уже сидели Люша с Леней, а около забора топтался странный сосед. Ей казалось, что они все смотрят на нее и злобно скалятся.

— Беги, Захар, а то она тебе точно ворота вынесет, — сказала Василиса.

Захар с Леней еле успели распахнуть ворота, когда Лика на полной скорости из них выехала.

— Пусть едет домой, свой кринж лечит, а то понавезут нам