Заноза - Михаил Викторович Гречанников

выслушали меня, и вам этого достаточно? Не поймите меня неправильно, я вовсе не желаю оказаться в застенках Бюро, но… Не будет даже проверки на детекторе лжи?

– Нам не нужен детектор, – сказал Ховер, мягко улыбнувшись.

Он повернулся ко мне и снова снял очки. Радужка его глаз словно светилась зелёным.

– Вы – сатори! – удивлённо воскликнул я.

– Лишь наполовину. – Он надел очки, и его глаза погасли. – Чистокровных сатори сейчас в городах не встретишь.

Выходит, пока я говорил, этот тип спокойно проник ко мне в голову и перебрал мои мысли.

– Вы уже всех свидетелей проверили, или только меня?

– Только вас. К сожалению, у меня ограниченные возможности, и мне приходится выбирать, кто важнее на данный момент. Вы мне показались интереснее прочих, ведь именно вы написали ту статью, которая, возможно, и положила начало данным печальным событиям.

– Я скажу вам то же, что говорил полиции: вы слишком торопитесь с выводами.

– Пока что я не сделал никаких выводов. Это лишь одно из предположений.

В любом случае, вам беспокоиться не о чём.

Он повернулся, чтобы выйти, но я не смог удержаться, чтобы не спросить:

– Это вы расследуете убийства, которые совершил демон?

– Увы, я забыл, что общаюсь с журналистом, – усмехнулся Ховер. – Вопервых, что бы вы ни слышали, у нас до сих пор нет ни одного серьёзного довода полагать, что убийства были совершены демоном. Это лишь один из вариантов случившегося. А во-вторых, без комментариев.

Сказав это, он вышел. Фред последовал за ним, аккуратно притворив за собой дверь. Выждав, пока шаги на лестнице не стихнут, я встал и закрыл дверь на цепочку, прекрасно понимая, что, в случае взлома, такая мелочь никого не остановит. Да и заинтересуется ли мной кто-то ещё, помимо сотрудников Бюро?

Доковыляв до кровати, я рухнул в постель и мгновенно провалился в сон.

Проснулся я от того, что кто-то назойливо вылизывал мне лицо. Спрятав лицо в подушку, я поднял руку и оттолкнул что-то лохматое, тычущееся мне в щёку холодным носом.

– И тебе доброго утра, – пробормотал я в подушку, вспомнив о Собаке.

За последующие полчаса я принял душ, выпил оставшегося со вчерашнего дня холодного кофе, оделся и в целом стал похож на человека. Ещё через пять минут мы с Собакой уже вышли на улицу. На лестнице курил незнакомый мне тип в сером костюме; ещё один, в таком же костюме, читал газету на скамейке внизу.

– Держите собаку на поводке, мистер! – сделала мне замечание девочка, сурово взиравшая на то, как моя четвероногая подруга справляет нужду.

Мужчина на скамейке скользнул по мне взглядом и снова уставился в газету.

– Учту, маленькая мисс! – ответил я девочке и зашагал прочь от дома.

Летний город наполнился клубами дыма и пыли. Люди спешили куда-то, толкаясь локтями и наступая друг другу на ноги. Мне бы тоже нужно было поспешить, но я отнюдь не дисциплиной получил своё место в редакции.

Едва я перешагнул порог «Нью-Йорк Пост», как натолкнулся на миссис Ланкастер.

– Доброе утро, дорогуша! – поздоровался я.

– Скажи это той, кого оставил в постели.

– Увы, но в постели со мной была только она. – Я кивнул на Собаку.

– Сочувствую.

– Да ничего, бывало и хуже.

– Я ей сочувствую. А теперь шагай в кабинет, не заставляй этих мерзких джентльменов тебя ждать.

– Каких ещё джентльменов?

– Они из полиции. Ждут тебя в кабинете. И, при всей своей любви к животным, я настоятельно не советую тебе бродить по редакции с этой псиной.

День начинал потихоньку портиться. Кивнув, я показал Собаке на пол рядом с собой и сказал:

– Сидеть!

Собака послушно села, вывалив язык и ожидая от меня дальнейших команд.

– Жди, я скоро вернусь, – сказал я и отправился к своему кабинету.

Зал с десятками столов был своего рода муравейником, в котором верные сотрудники звонили, писали, чертили, спорили и творили ещё чёрт знает что. До своих кабинетов эти трудяги ещё не дослужились, их разделяли только низкие деревянные перегородки и кипы бумаг, высившиеся на столах.

В конце зала был закуток, из которого вели несколько дверей, и одна из них – в мой кабинет.

Едва я вошёл к себе, как в мою сторону повернулись три головы. Двое мужчин сидели в креслах и курили, а третий присел на краешек моего стола, разглядывая бумаги под пресс-папье.

– Доброе утро, господа, – поздоровался я. – Чем могу помочь?

– Мы из полиции, мистер де Витт, – без обиняков сказал тот, что сидел на столе. Он, кстати, даже не сделал попытки встать. – Возникли новые вопросы по вчерашнему делу, и сейчас требуется ваше присутствие в участке.

– Вот как.

Я мельком окинул взглядом мужчин – крепкие, с зачёсанными назад волосами. Золотые запонки у того, что сидел на столе, и сапфировая брошь у другого. У третьего галстук завязан виндзорским узлом. И, конечно, обувь – на всех троих были оксфорды, не меньше пятидесяти долларов за пару.

– Можно взглянуть на ваши жетоны? – невинно поинтересовался я.

– Конечно. – Сидевший на столе достал из внутреннего кармана пиджака латунную жестянку и показал её мне.

Вот в это не поверил бы ни один журналист. Значок, конечно, был похож на настоящий – хотя, мой взгляд и тут различил фальшивку – но ни один коп в Нью-Йорке не будет носить жетон в кармане пиджака.

– Одну минуту, господа, – улыбнулся я. – Я только разберусь с делами.

Однако и они были не так просты. Едва я повернулся к двери, как за моей спиной щёлкнул взводимый курок.

– Стоять, – приказал мне тип у стола.

– Или что? – Я развернулся, мысленно поздоровавшись с хромированным «Кольтом». – Пристрелите меня в редакции посреди бела дня?

– И не такое бывало. Сейчас мы с тобой тихо выйдем, сядем в машину и немного прокатимся. И не вздумай выкинуть какую-нибудь глупость.

Он достал из кармана какой-то серый камень. Кто-то другой, может, и не понял бы, что перед ним, но только не журналист, месяцами расследовавший контрабанду магических артефактов. Приглядевшись, можно было различить бледные красные искорки, пробегавшие по контуру «камня». Однако, что делает магический артефакт, я не знал.

– Что это?

– То, что превратит ваш зал в сплошную мясорубку. Повторюсь: без фокусов. – Мужчина встал и убрал пистолет в карман пиджака. – А теперь пошли.

Ситуация была неприятная. Не хотелось ставить под удар ребят, но и садиться в машину к этим головорезам я тоже желанием не горел.