Олимпийский двор. Персей - Надежда Татару

Потом встал, оделся и вышел во двор. Искупался в бассейне; сорвал три фиги с дерева и съел их. Запил водой из родника, бьющего в центре двора, и отправился на прогулку.

Вернувшись через час, он обнаружил, что Персей и Ахмед куда-то ушли.

А эти двое просто решили отправиться на рыбалку. Вернее, Персей пошел рыбачить, а сын великана решил составить компанию, чтобы пообщаться. Ведь наш герой был очень приятным и интересным собеседником (для умных).

После рыбалки новоиспеченные друзья, оказавшись снова дома, поняли, что Гермеса и след простыл. Сбежал.

Ахмед был вне себя от горя… Реликвии исчезли. Но при этом он не собирался догонять или искать кентавра.

– Что ж, видимо, такова судьба. У меня было предчувствие после того, как прародительница умерла, что долго это не протянется, – сказал он.

– Что ж ты сразу руки опускаешь? Вы же каждый год ходили к источнику – и не могли забыть пути к нему! – Персей не понимал, как можно из-за такого пустяка расстраиваться. Можно же и другое полотенчико взять.

– Ты не понимаешь. Это – магия. Полотенце, рукомойник и карта – заколдованы. Только если три предмета используются одновременно в поиске – только тогда источник находится и открывается. Он заперт под землей, окруженный снаружи озером. Открывшийся источник – фонтаном бьет из-под земли, выбиваясь наружу над поверхностью воды водоема. Мы, правда, все озеро называем «источником».

– Послушай, не расстраивайся. Если знаешь, где место, – уже полдела сделано. Желание и упорство горы сворачивают! Ты справишься. Найдешь выход, я знаю! – постарался утешить Ахмеда Персей. Не просто постарался – он искренне верил в то, что говорил. – Может, и хорошо, что нет реликвий. Как-то нехорошо миллион лет за юбку держаться, тебе не кажется?

Великан рассмеялся – он был красивым, хоть и большим: огромные нежные и добрые глаза улыбались вам до самой вашей последней косточки… «Кто бы мог подумать, что великаны – вегетарианцы. Хотя – слоны тоже огромные, и тоже вегетарианцы», – почему-то пронеслось в голове у Персея.

– Спасибо, Персей. Думаю, ты прав. Так что поблагодари Гермеса. Не за воровство, конечно, а за то, что я оказался способным простить его. Я имею в виду своих родителей – только за них переживаю, а не из-за вечной жизни. Потому что, боюсь, они с ума сойдут, беспокоясь из-за меня. И вот за это спасибо. За то, что родители начнут сражаться за счастье, а не думать, что кто-то за них все сделает.

– Все равно мне очень неприятно, что так все произошло. Не ожидал я. Прости нас, пожалуйста. Правда, сможешь?

– Я не держу зла. Говорю искренне. Но понимаю, что Гермес никогда мне не будет другом, даже если свидимся вновь. А ты… Думаю, что ты действительно не в курсе был. Ты мне нравишься. Если захочешь вернуться сюда и быть мне товарищем, я буду рад, – заключил Ахмед. Он выглядел грустным и немного встревоженным. Но это оттого, что впервые за очень долгое время ему необходимо было начинать рассчитывать только на свои способности и умения.

– Благодарю тебя от всего сердца, – сказал на прощание Персей и крепко сжал в объятиях сына великана, который ради нового друга начал уменьшаться – и в конце концов ответил на объятия не меньшей крепостью. Сын рыбака не смог сдержать слез и бросился прочь от добряка Ахмеда, чтобы не услышать незаслуженные, на взгляд Персея, слова поддержки.

Ахмед опустил очи и задумался о том, какие разные бывают люди. Например, Персей и Гермес. Как небо и земля. «Надеюсь, мы еще свидимся, – с теплотой подумал о новом друге великан, – я намагичу порчу Гермесу, чтобы он никогда не смог воспользоваться источником молодости себе во благо. Пусть это станет карой… Так, а теперь за дело! Надо разобраться с источником. Как стать бессмертным без его помощи? Возможно ли это вообще или нет? Или надо обязательно использовать ту воду? Тогда – как открыть источник без реликвии?..»

За этими размышлениями оставим пока Ахмеда и проследим за Персеем и Гермесом. Но это будет уже завтра. А на сегодня – все.

– Как же не хочется уходить, Сара, – сказала Мария. – Как же здесь хорошо с тобой…

– Иди сюда, – прорицательница притянула девочку к себе, поправила выбившиеся из прически пряди и поцеловала в лоб. – Смотри, у тебя еще есть важное дело сегодня.

– Да, я помню! Спа-а-а-си-бо! – уже на бегу закончила ученица.

4. День и ночь

Усталость Персея от человеческой неискренности опять дала о себе знать. Он не думал, что Гермес способен на такую жестокую подлость. «Просто так взять и практически обречь на вымирание целый народ… Как это понять? Господи, просто не укладывается в голове… Как такое возможно вообще, и со стороны друга – тем более? Что теперь делать? Поворачивать домой? Искать свой собственный путь?» Он понял одно: что теперь не сможет считать Гермеса другом. Никогда. «Это, наверное, почти как вымирание народа. Сердцу одинаково больно… Что же делать с Гермесом? Вызвать на поединок и сразиться, чтобы потом вернуть реликвии великанам?» – мысленно говорил с собой Персей после того, как покинул дом великанов, где-то в течение двадцати минут. И вдруг услышал шаги. Повернулся – а там Гермес.

– А ты молодец, – сказал кентавр. – Я слышал вашу беседу. Наблюдал рядом. Я знал, что он не пойдет за мной – такой-то тюфяк…

Гермес, похоже, собирался и дальше изливать свои умозаключения, но не получилось, так как Персей выхватил у него мешок с вещами, нашел там карту и прочее, и убедившись, что Гермес действительно вор, врезал тому со всей силы по физиономии. Удар был настолько знатным, что у кентавра треснула губа и потекла кровь, и плюс к этому вылетел зуб. Наш герой лишь бесстрастно посмотрел на бывшего друга на прощание, желая запечатлеть в памяти лицо того, кого он еще недавно любил больше всех на свете. И ушел не оглядываясь.

Прошло три месяца, как Персей вернулся домой. Он больше не пытался найти родственную душу, и неважно уже – в любимой женщине или просто в друге.

В то время Афинами правила богиня Изида.

5. Я свободен

Наш герой не нашел пристанища и в доме своих родителей – там властвовал старший брат и буквально не мытьем, так катаньем выживал Персея. «Добротой да заботой» по отношению к другим домашним. Увещеваниями и просьбами. Находя струнки чувства вины и жалости и надавливая на них. Лео не так давно женился, и у него родился сын, который был очень похож на отца. И новоиспеченный родитель не желал, чтобы «всякие приезжие-усыновленные» меняли порядки в доме.

– Кому вообще нужная любовь? – спрашивал он родителей. – Любовь ненастоящая? Истинная возможна лишь при кровных узах!

И родители с младшим братом отступились от Персея. Так что тот остался в совершенном одиночестве.

– Сара, а почему закончился рассказ про источник молодости? Ведь в начале был момент, когда Персей с Гермесом испробовали волшебной водицы, – спросил Один, сын владельца кожевенной мастерской, милый отрок двенадцати лет. – Они помирились или нет?

– Всему свое время. Сейчас время для другого, – жестко отрезала предсказательница, и больше ни у кого не возникло желания задавать подобные вопросы. – Так вот…

Персей перебрался в дом побольше – платили ему хорошо за звание героя, который в любой момент мог понадобиться государю (социальному правителю). Он нанял рабочих для приведения в порядок купленного дома, двора и сада, сам же увлекся новыми знаниями – начал изучать астрономию. Не ту науку, в которой есть известные правила, а истинную – в ней только естественные знания о творении космоса внутри и снаружи человека как единообразного гармоничного мира. Называется: Таро-нумизм.

Изида правила в Афинах с помощью Таро-нумизма (и любви, конечно), а Афина – в Египте. Две богини договорились на время поменяться местами и поиграть в игру «перемена правительниц, когда люди не знают об этом». Они изменили свой внешний вид – стали похожи друг на друга как две капли воды (для этого потребовалось некоторое время), и постоянно пользовались сходством. Вообще-то, задача была не очень сложной – так как они были близняшками, – Сара рассмеялась. – Родители богинь разлучили девочек после рождения и не рассказали им друг о друге. Но таковы уж божественные девы – им все нипочем, и если что захотят, то исполняют. Только у Изиды был дефект: лицо справа имело след от ожога, полученного лучом искусственного света из корабля родителей – не доглядели и при родах разбили прибор, который позволял и в темноте быть свету, даже без свечей или факелов. Свет исходил из самого корабля, дававшего энергию от власти космоса внутри человека. То есть заряжался от энергии самих людей, находящихся внутри корабля, когда они сонастраивались со светилами, имеющими актуальность «на здесь и сейчас».