Война индюка - Вадим Проскурин

Самка изменилась в лице и побежала прочь.

— Пол, лови ее! — закричал Чарли.

— Чарли, лови ее! — закричал Пол.

Они не смогли ее поймать. Глупая самка кое в чем была права — после выпитого свекольного вина господа офицеры бегали куда менее резво, чем в обычном состоянии. Если бы самка побежала в сторону физкультурного городка, она бы, наверное, уклонилась от навязчивого внимания упоротых мужчин. Но она побежала к казарме.

Когда она подбегала к углу длинного балагана, навстречу ей из-за угла вывалилась нестройная толпа из человек примерно десяти. Толпу возглавлял сержант Вайт из первого эскадрона, он как раз говорил: «И вот, значит, ставлю я ее вот эдак…», и показывал, как именно он ставит эту загадочную «ее», и как раз в этот момент бестолковая цыпа вбежала прямо в его объятия. Бойцы отреагировали радостным гоготом.

— Хватай ее! — крикнул Чарли.

Сержант Вайт был человеком дисциплинированным и исполнительным. Услышав команду старшего по званию, он не стал задумываться, следует ли ее исполнять (Вайт служил в эскадроне Мунлайта, Фриман мог приказывать ему лишь в чрезвычайных обстоятельствах), а выполнил команду, не раздумывая. И немедленно получил мягким сапожком в коленную чашечку, а коленом — по яйцам.

— Ух! — сказал сержант.

— Совсем цыпа опупела, — сказал кто-то из рядовых бойцов.

Цыпу окружили, заломили руки за спину и стукнули мордой о дурно оструганную стену балагана.

— А теперь чего? — обратился сержант Вайт к двум капитанам.

Пол и Чарли недоуменно переглянулись. Пока они гонялись за этой дурой, изначальный замысел успел выветриться из их упоротых мозгов. Пол неуверенно предположил:

— Ты вроде трахаться хотел.

Укуренные бойцы стали хохотать один зычнее другого. Чарли собрался было возмутиться, но вспомнил: да, действительно, хотел. Но…

Он не успел додумать последнюю мысль до конца, потому что между бойцами внезапно нарисовался Джон Росс и спросил, обращаясь непонятно к кому:

— Что тут происходит?

Над плечом низкорослого рыцаря выплыла из тумана наглая рожа того самого поганого орка, с которого все началось.

— Вот ты где, жаба! — обратился к нему Пол.

И немедленно получил в рыло. Земля повернулась на попа и подперла спину, чтобы удобнее стоялось. Пол подумал, что сэр Росс, вероятно, ошибочно подумал, что под словом «жаба» Пол подразумевал не стоящего за ним орка, а самого сэра Росса, но это совершенно невероятно, потому что ни один рыцарь-офицер, каким бы упоротым он ни был, никогда не перепутает… Об этом надо так и сказать вслух, чтобы все услышали, потому что офицер он дрожащий или привилегия того…

Пол раскрыл рот, чтобы произнести нужные слова, и его стошнило.

— Мразь, — сказал Джон Росс.

— А что, свекла уже созрела? — спросил сержант Вайт, обращаясь непонятно к кому.

— Ха-ха-ха! — отозвались укуренные воины.

Дурная орчанка вывалилась из ослабевшей хватки бойцов, стала размахивать руками и ногами, отвешивая неумелые, но увесистые удары. Кто-то сунул ей в бубен, Джон Росс тоже кому-то вломил, вроде, не тому. Поднялся галдеж, кто-то толкнул сержанта Вайта, сержант обиделся и двинул в висок Джона Росса, который случайно подвернулся под руку. Великий вождь сполз по стенке балагана и затих.

— Сильный, но легкий, — прокомментировал Чарли и стал хохотать.

Кто-то угостил его косяком. Чарли хотел было отказаться, а потом подумал: «Чего уж теперь?» и стал курить и наблюдать, как бесполезный орчила пытается не то привести оглушенного хозяина в чувство, не то оттащить бесчувственное тело куда подальше, а взбесившейся орчанке кто-то натягивает подол на голову.

— Соизволите приступить, сэр Фриман? — послышался чей-то вопрос.

— Вольно! — невпопад ответил сэр Фриман и стал смеяться.

Затем подумал: «А что я, собственно, имел в виду?» Решил, что ничего важного, и еще решил, что надо поспать. Докурил и улегся прямо на землю.

— Тепло и мокро, — констатировал он, закрывая глаза.

Никто не обратил внимания, что он улегся прямо в лужу, которую минуту назад наблевал сэр Хорзшу.

К этому времени орчила, про которого все забыли, перестал трясти Джона Росса за плечи, и стал лупить по щекам. После третьей оплеухи великий вождь открыл глаза, а на четвертый удар поставил блок. Огляделся недоуменно, и вдруг заорал:

— Ах вы бляди!

И был этот вопль так ужасен, что все вокруг на мгновение оторопели, и перестали делать, что делали в данный момент.

В следующую минуту Джон доказал, что его не зря называют лучшим бойцом Барнарда. Подобно мифическому вихрю торнадо налетел он на разгулявшихся бойцов, щедро раздавая оплеухи, зуботычины и пинки. Выдернул из кучи тел свою наложницу, оттащил в сторону, окинул присмиревших бойцов ненавидящим взглядом, и вдруг принялся хохотать, как безумный. Нахохотавшись, присел на корточки, привалившись спиной к балагану, и спросил:

— Ребята, у кого конопля есть?

Теперь хохотали все, кроме двух вырубленных капитанов и двух напуганных орков.

— Надо трубку мира выкурить, — пояснил Джон свой вопрос. — Нехорошо будет, если такие храбрые парни, как мы, поссоримся из-за такой ерунды.

— Это не ерунда! — воскликнула помятая орчанка и утерла кровавую соплю.

— Цыц, — сказал ей Джон. — Сержант, конопля есть?

— Согласно уставам, употребление… — осторожно начал сержант, но Джон перебил его следующими словами:

— Ты, блядь, не зачет по уставам сдаешь, а отвечаешь, сука, на вопрос великого вождя древней эпохи. Я тебя, мудило, человеческим языком спрашиваю: есть конопля или нет?!

— Так точно! — заулыбался сержант.

— То-то же, — строго сказал Джон. — Давай, крути косяк, большой, чтобы на всех хватило.

— Мы пойдем? — спросил хозяина орк.

— Сидеть! — рявкнул ему Джон.

Оглядел бойцов задумчивым взглядом и сказал:

— Впрочем, идите. Все равно эти дебилы незамутненные трубку мира курить с вами побрезгуют.

Кто-то негромко, но отчетливо произнес:

— Западло.

— Пошли прочь! — приказал Джон своим рабам. И когда они удалились, сообщил бойцам: — Алиса в Драй Крик эльфийского лейтенанта в плен взяла. В рукопашном бою. И еще генералу Брентону меч в жопу вставила.

— Так это та самая! — воскликнул сержант.

Он так изумился, что чуть не рассыпал косяк.

— Та самая, — подтвердил Джон. — А вы ее сразу насиловать… Стыдно должно быть…

— От лица всего поучаствовавшего личного состава приношу смиренные и искренние извинения, — сказал сержант. — Разрешите отбыть на гауптвахту, когда накурюсь?

— Тут у вас гауптвахта есть? — удивился Джон.

— Вроде нет, — ответил сержант. — А что это такое?

Джон рассмеялся и сказал:

— Люблю наглецов, сам такой же. Но вы, ребята, неправы. Вот скажи мне, сержант, только честно, я похож на придурка?

— Никак нет, — ответил Вайт. И добавил, поколебавшись: — Если честно, то чуть-чуть.

Джон нахмурился. Немного помолчал, что-то обдумывая, и сказал:

— Не буду я вам проповедь читать, все равно ничего не поймете, обормоты незамутненные. Давайте лучше косяк по кругу пустим.

Герман нашел Джона в физкультгородке. Великий вождь расстелил плащ посреди поля для игры в мяч и разлегся, греясь на солнышке. Подойдя ближе, Герман увидел, что верхняя губа Джона разбита, а на виске набухает шишка.

Джон повернул голову и сказал:

— Протезы у тебя свистят совсем безобразно. Как захватим нанозавод, сделаю тебе нормальный комплект, будешь на человека похож, а не на свистульку ходячую. Чего стоишь печальный? Приляг, отдохни, в ногах правды нет, а в протезах — тем более. Давай, я подвинусь.

Джон подвинулся, Герман присел на край плаща.

— Так это, значит, правда, — мрачно произнес он.

— Что правда? — переспросил Джон. — Что по морде мне настучали? Да, правда. Это ерунда, завтра все заживет, никаких следов не останется. Я сам виноват, видел, что все упоротые, не уговаривать надо было, а сразу люлей раздавать.

— И что теперь? — спросил Герман. — Рукоприкладство к командиру…

— Вот только уставы цитировать не надо, — поморщился Джон. — Какое нафиг рукоприкладство? Рукоприкладство — это когда командир говорит бойцу: «Пойди, почисть сортир», а тот ему вместо ответа в рыло. За такое, конечно, пороть надо. А если в драке сунул непонятно кому, а попал в командира — это не рукоприкладство, а нелепая случайность. Не буду я никого наказывать, и Джозефу не позволю. Впредь умнее буду. Меня другое беспокоит. Я раньше полагал, что из орка можно сделать человека приказом вождя. А теперь вижу, что все сложнее. Буду думать.

— А чего тут думать? — удивился Герман. — Все отлично. Да, люди бывших орков не любят. Ну и прекрасно, злее будут. Нет, я все понимаю, память тела — от нее не избавишься, но…