Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

за коллективная ответственность, которая предполагает бесконечно пересказывать — "одна", "обнаружил" в "ужасе". Не сказано даже кого из трёх героев он играл. Причём потом я встречаю вариант этого сообщения, только с заменой грузина на армянина (тоже без подписи).

Я видел этот ролик — там очень трудно сняться, ничего не понимая. Отчего "Родина", вылизывавшая этот ролик с юристами, так решила подставиться? Отчего молодой человек не пошёл в суд? Дело теперь верное. Отчего он боится выйти на улицу? Как попала в охраняемый телецентр эта странная грузинская старуха?

У меня вообще впечатление, что не очень умная группа PR вдруг решила, что просьба продублировать "что-то" в журналах может эффективно распространять слухи. За последнюю неделю это второе такое сообщение — и оба с политической окраской. С другой стороны, после проверки ретрансляционных способностей это может оказаться не так глупо.

Но дело не в этом — человек ручается своим именем за ретрансляцию новости. Потом-то говорить — да я не проверил, да мне так показалось — бессмысленно. Потому что это вроде как милицейский человек будет оправдываться — я плохого не хотел, мне прохожие сказали: выстрели вон в того, он плохой. Нет, если ты взрослый, половозрелый, журналистикой занимаешься, то ты отвечаешь и за слово и за резонанс. Иначе получается — "русский спецназ".

Мне, правда, сказали, что распространитель новости — человек весьма достойный. Наверное, это так — как вы догадываетесь, всегда приятнее считать человека хорошим, когда вовсе о нём ничего не знаешь. Что радости в предопределении какого-нибудь упыря?

Но уже на втором шаге случается неразбериха, не говоря уж о том, что близкий автору новости человек знает (допустим), что он уже проверил, откуда взялась женщина, как прошла через пост, он позвонил ей домой и удостоверился, что всё так и есть, что это не подстава. Проверил, кто снимал ролик — сделал все эти необходимые манипуляции, и ещё полдюжины других. Но, это знает человек первого круга, а человек второго — уже нет. Не говоря уж о том, что сообщение передаётся даже не как сифилис — от одного доверившегося к другому, а методом распыления над городом.

В результате слух множится — точь-в-точь как о русском спецназе на Майдане: Calomnez, calomnez, il en restera toujours quelque chose. (Это я ввернул прямо как Максим Соколов).

Оттого я выждал десять дней, увидел, что этот безусловно "жареный" сюжет ни в каких новостях не появился, и спрашиваю — может я пропустил чего?

А то ведь я человеку верить не буду, да и всё это недоверие разойдётся, будто круги по воде, будто грипп-сифилис. Достаточно одному ведь быть безответственным.

Извините, если кого обидел.

22 ноября 2005

История про Грелку

Это история про уже покойный сетевой конкурс написана для ограниченного круга людей, и вряд ли будет интересна кому-нибудь, кроме участников.

Да и участники как-то разбрелись, да.

Хотел между тем пойти спать, но тут в телевизоре мне начали показывать фильм про Боратынского. Начали мне там стихи за кадром читать… Ба! А это кто? Да это ж Вацуро! В общем, стихи всё искупают — какая там современная литература, право. Какие там конкурсы. Какой там сон…

Поэтому спрячем про Грелку подальше.

Хо

СМЕРТЬ ГРЕЛКИ

АНАМНЕЗ

Окончился один из самых интересных сетевых литературных конкурсов, который официально назывался «48 часов», и который никто так не звал — потому что все использовали неофициальное название «Рваная Грелка» или просто «Грелка».

Окончилась юбилейная, десятая «Грелка», и в тот же день было объявлено, что она стала последней.

«Грелка» при этом была узкокорпоративным конкурсом по написанию фантастических рассказов на заданную тему. Премий не давали — конкурс существовал именно для славы в узком кругу, замещая пресловутое понятие гамбургского счёта внутри корпорации. Два раза в год фантасты-профессионалы и фантасты любители стучали по клавишам, и под псевдонимами отправляли работы на конкурс и начинали читать рассказы конкурентов, выложенные в сети.

Два раза в год — обычно в октябре-ноябре и в марте-апреле сетевой форум «Нуль-Т» наполнялся язвительными комментариями. Дело в том, что обсуждение стало неотъемлемой его частью — своего рода мастер-класс в прямом эфире.

Два раза в год в общий мешок попадали тексты Лукьяненко, Дивова, Каганова, Бурносова и ещё десятка писателей, для которых рассказ — привычное дело. И туда же валились несколько десятков рассказов неофитов. В этом, собственно, и есть гамбургский оттенок мероприятия — в нём неофит ставит оценки анонимному мэтру, и наоборот. Победитель-Порвавший-Грелку — один, но почётными были все шесть первых мест.

История «Грелки» уходит корнями в вечность — это, кстати, первый признак состоявшейся традиции — когда отцы-основатели начинают путаться в деталях. Не то, чтобы это толкотня за славой, а необходимое кольцо табака выпущенное в потолок — знаешь, сынок, когда я в первый раз порвал «Грелку», трещали морозы и поляки осаждали Москву, к нам во двор прибился мальчонка — сын священника, не помню, как звали, простая фамилия — Ромадин, Ромашин…

За пять лет своего существования «Грелка» явилась поводом к написанию множества рассказов, ценимых не только за забором Фантастической Корпорации. Ни вошли в персональные сборники и два тематических — две книги именно из тех текстов, которые играли на «Грелках».

«Грелка» была к тому же объединительным фактором — электроны летали туда-сюда поверх барьеров, и победители жили в разных странах.

Темы конкурса задавал арбитр — причём, среди арбитров были не только авторитеты Корпорации, но и персоны истории литературы — такие как Роберт Шекли и Владислав Крапивин, да продлятся их годы.

Наконец, этот конкурс сделал замечательный ход — он сразу вывесил одну важную фразу, которая будто специальный морской флаг пресекала пафос и излишние претензии.

На сайте «Грелки» было написано: «Конкурс «48 часов» является свободным времяпрепровождением любителей фантастики всех рангов и на большее не претендует». Как-то в Доме литераторов я посетил суд на «Грелку». Никакого суда там не было — лишь один человек был там интересен. Взмахивая руками, он топал ногами, крича:

— Грелка! Что за дурацкое название! Грелка! Тоже мне!

Хорошо ещё, что он не вспомнил про Тузика. Оказалось, этот несчастный человек думал, что в конкурсе звенят какие-то деньги, и всё хотел организовать работу, назначить комиссию и принять на работу редакторов ведающих отбором.

Теперь нужно сделать некоторые пояснения.

Дело в том, что конкурс эволюционировал — как эволюционирует посёлок золотоискателей. Сначала несколько небритых мужиков сидят у речки с лотками, а вот уже