Ян (не) для Янки (СИ) - Гордеева Алиса

– Долго ещё? – Ди равнодушно смотрит в окно автомобиля, за которым мелькают серые однообразные пейзажи.

Я люблю осень. Солнечную, объятую золотом и шуршанием листьев под ногами. Но эти бесконечные дожди и низкое небо цвета печали давно лишили красок всё вокруг.

– Минут двадцать, – бурчу под нос, не отрываясь от дороги.

– Почему Филатова не перевезут в нормальную больницу? Он совсем плох? Его нельзя транспирировать…транспонировать…

– Транспортировать, – поправляю блондинку, крепче сжимая руль.

– Да какая разница, – Ди цокает язычком. – Впрочем, мне и до Фила дела нет! И вообще, я поехала с тобой по просьбе отца. А так, Шахов, я всё ещё тебя не простила!

– Понятно, – усмехаюсь в ответ. Я терплю эту куклу с собой только ради Филатова. Мне нужно поговорить с братом, а Ди мой пропуск ко всем закрытым дверям.

– Что тебе понятно, Шахов? – фыркает Бельская, недовольно надувая губки. Эта бестия сверлит меня взглядом, вызывая на разговор, но одно не может понять: мне неприятно даже просто сидеть с ней в рядом.

– У тебя совсем нет гордости, да? – вспыхиваю, теряя терпение. – Зачем я тебе?

– Есть такое слово «любовь», Ян! – наигранно закатывает глазки.

– Есть, не спорю. Но какое отношение оно имеет к нам? – мысленно прошу себя быть осторожнее со словами, но циник внутри ликует и не собирается молчать.

– Никакого! – огрызается Диана. – Я не дура! Не смотри на меня так, Шахов! Лучше за доро́гой следи!

– Тогда какого лешего происходит? – невольно рычу, ударяя по рулю. – Ты же понимаешь, что наш брак – это дорога в никуда, фикция! Откажись!

– Зачем? – искренне недоумевает Ди. – Отец всё равно выдаст замуж. Не за тебя, так за какого-нибудь престарелого извращенца, с которым семейный бизнес пойдёт в гору. Поверь, лучше твоя нелюбовь и её имя во всю спину, чем делить постель с омерзительным стариком.

– Бред! – повышаю голос. – Демид не такой! Ты его единственная дочь… Любой твой каприз он исполняет по щелчку пальцев!

– Много ты знаешь, Шахов! – срывается Ди и отворачивается к окну. – Удобно видеть только то, что на поверхности, правда?

– Диан…

– Я не отступлюсь, Ян! У каждого своя цель, верно? Твой отец пытается выиграть чёртовы выборы, мой – по дешёвке прикупить активов, я хочу свободы, а ты, Шахов, разве ты не преследуешь свою цель? Вот и продолжай играть роль заботливого жениха, понятно?!

– Цель? – переспрашиваю, резко затормозив на обочине. – Твоя свобода от папочки слишком дорого мне обходится! Она чуть не стоила Филу жизни! Очнись, Ди! Ты и без меня свободна!

– Нет, Шахов, несвободна! Я просто немного умнее тебя! Поехали! – голос Бельской глухой и тихий, а мне впервые начинает казаться, что я и правда никогда не знал Ди настоящей, впрочем, и не пытался узнать.

Остаток пути проходит в тишине. Отчасти позиция Бельской мне понятна, но в то же время противна! Считая Демида тираном, она сама поступает точно так же, смело шагая по головам. Наверно, поэтому мне её не жалко! Напротив, понимать, что она осознанно идёт на обман, гадко! И если белокурая кукла, влюблённая не в того парня, ещё вызывала в моём сердце хоть какое-то сострадание, то сидящая рядом продуманная стерва – только отвращение и ничего больше!

И всё же, обняв Ди за талию, я веду её к приёмному покою. Для всех навестить Фила не моё, а её горячее желание, которое тут же исполняется. Как по велению волшебной палочки, нам улыбается лечащий врач, а охранник возле палаты безропотно пропускает внутрь.

На лице брата – ухмылка. Он тоже всё понимает. Смотрит на Ди с долей жалости и на меня с непередаваемым сожалением. Я слишком хорошо знаю Филатова, чтобы не понять: в отличие от меня он бы не сдался!

– Я так и знала! – Ди брезгливо бросает на прикроватную тумбу связку апельсинов. – Никакой ты не больной, верно?

Блондинка скрещивает на груди руки и, поджав губки, смотрит пристально на Филатова. Саня наваливается спиной на подоконник и, склонив голову набок, отвечает нам тем же. Он и правда не выглядит больным. Пара ссадин на лице – это всё, что выдаёт в нём пациента клиники.

– Ты как? – спрашиваю с облегчением и подхожу ближе, чтобы обнять придурка.

– Хреново, – цедит тихо, чтобы слышал только я. – Круго́м одна ложь.

Киваю, хлопая парня по спине, а затем возвращаюсь к Бельской.

– Ирину так и не пустили к тебе?

– Нет, вы первые после следователя.

– Следователя? – таращит глаза Ди. – Ты разве не просто в кювет улетел?

– Ага, – смеётся Фил. – Уснул за рулём. А это так формальности. Ди, милая, а можно просьбу по старой дружбе?

– Совсем обнаглел? Какой ещё дружбе?

– А мы что, не друзья? – Саня напряжённо морщится, будто ни черта не понимает. – Прости! Я после удара головой мало что помню. Всё смазано так, как в тумане…

– Ладно, – смягчается Диана. – Чего надо?

– Я скоро на стену полезу от местных харчей: каша манная, каша овсяная, котлеты из туалетной бумаги. Но самое поганое – компот! Вонь от него стоит на всю палату…

– Я что на кухарку похожа, Филатов? Не попутал ничего? – ерепенится Бельская.

– Ты? – удивляется Фил, откровенно издеваясь над Дианой. – Ни капельки. Даже в мыслях не было. Ты сегодня вообще на ангела похожа. Такая красивая! Как глоток свежего воздуха в этих угрюмых стенах! Смотрю на тебя и…

– Ладно, Филатов, ближе к делу! – щебечет Ди, а я еле сдерживаюсь, чтобы не заржать, наперёд угадывая ход мыслей Сани.

– Диан, купи мне стаканчик кофе из автомата. А то на меня врач волком смотрит, сто́ит заикнуться, да и этот амбал на входе никуда дальше сортира не позволяет выйти.

– Поверь, Филатов, эта чашка кофе будет самой дорого́й в твоей жизни! – ехидно тянет блондинка и, перекинув волосы на одно плечо, каблучками стучит к выходу.

– Десять минут, мальчики! – замирает она у порога. – Я не дура!

– Шах, какого дьявола ты её притащил? – ворчит Филатов, отталкиваясь от подоконника, стоит двери закрыться за Дианой.

– Это неважно, – сажусь на край кровати и подперев кулаком подбородок, смотрю на Фила. – Что произошло?

– Да хрен его знает, – пшикает братец, расхаживая по палате. – Я и сам ни черта не понял. На трассе темно было и ни души. Ехал спокойно. А потом эти тачки… Одна сзади фарами лупасит, вторая – по встречке. А ещё дождь. Вот и улетел в кювет.

– А мужик откуда взялся?

– Шах, не было никакого мужика! – ладонями зарывается в волосы. – Не было! И не верь, кто говорит, что я пьян был! Враньё!

– Я и не верю! Понять хочу просто.

– А что тут понимать, Шах? Я ж с ультиматумом к Олегу пришёл, вот он и проехался по мне катком, гнида!

– Зачем ты к нему вообще пошёл? Чего тебе в жизни не хватало?

– А я, Шах, правды захотел! – Фил садится рядом, дублируя мою позу, только голову, обхватив руками, опускает. – Ошибся, что с твоего бати начал! Но и ты пойми, я же сам толком ни в чём не был уверен! Прежде чем вам с Янкой открыться, хотел все точки над i расставить! Расставил, блин!

– О чём ты, Саня!

– Помнишь, тот анализ ДНК, для которого я якобы привёз волосы Даяны?

– Ну…, – отчего-то сердце сжимается с неистовой силой.

– Я не уверен, что то были её волосы…

– Что значит «не уверен»? – дыхание спирает, а мысли ранеными птицами бьются о черепушку.

– То и значит, – выдаёт Фил. – Мне эту прядь медсестра дала, когда домой поехал. Олег с ней договорился, а я так… для отвода глаз там тусил эти дни. Да и кто бы меня к девчонке допустил…

– И ты молчал? – внутри всё каменеет от услышанного. Даже не знаю, что именно сейчас грызёт больше: обман Фила, очередное вмешательство отца или ничтожная вероятность ошибки.

– Какого Посейдона ты молчал, Филатов! – вою подбитым зверем. Стараюсь держать себя в руках, не обращать внимания на ком в горле и не давать глупым мыслям лезть в голову. И всё же мне больно! Получить удар в спину от Филатова я ожидал в последнюю очередь.

– А ты бы на моём месте, что сделал? – стонет парень. – У меня никогда не было иллюзий относительно твоего отца! Он угрожал матери, слышишь? Не напрямую, конечно! Но раскрой я рот, она осталась бы на улице! Олег Шахов – мразь! Но ты слишком поздно это разглядел!