Солнце для отшельницы(сборник) - Анна Аленина

Чарльз, словно почувствовав призывный взгляд, обернулся и спросил:

– Ну, как идут дела в лесу? Как поживают наши подопечные?

Соня, ожидавшая совсем другого вопроса, с трудом подавила усмешку. Ну конечно, он тоже смущен, это так понятно! Такой большой, такой красивый мужчина, а робеет, как мальчик на первом свидании!

Хотелось сказать что-то утешительное, но Чарли ждал ответа на свой вопрос, и Соня, тряхнув головой, нежно взглянула на шефа и с энтузиазмом принялась перечислять события последних дней. В лицах изобразила ночную суету вокруг бревна, высказала свое мнение о происходящем и поделилась предположениями о будущих событиях.

Увлеченно рассказывая, она время от времени вглядывалась в лицо Чарльза и ловила его ответный взгляд. Конечно, он только делал вид, что слушает, хотя смеялся при этом совершенно искренне. В глазах Чарльза тоже явно светилась нежность, как будто он хотел выразить взглядом все, чего не мог сказать словами.

– А вот и блюда приехали! – бодро воскликнул он.

Перед Соней возникло аппетитно благоухавшее посреди горки разноцветного риса горячее куриное филе с большим количеством салата.

Официант принялся разливать по бокалам темно-красное вино.

Только тут Соня осознала, до чего она проголодалась – ведь у Кэтрин кроме кофе с булочкой ничего не удалось попробовать из-за долгой подготовительной суматохи. А потом нельзя было портить с трудом достигнутый роскошный имидж. Теперь же было можно все. И, позабыв про дорогую помаду, Соня с азартом принялась уплетать еду.

– Да! – спохватилась она. – Сэр! Знаете, что я нашла?

– Золото инков? – улыбнулся Чарльз. Казалось, его смущение прошло, с каждой минутой он становился все милее и проще.

– Нет! Кое-что поинтереснее! Я нашла вашу давнюю заметку в «Любителе природы», помните? Почему вы ничего не говорили про нее?! Там же про наших Джека и Джилл!

– Нашли, значит? – усмехнулся Чарльз. – А что, от нее еще может быть какая-то польза? Насколько помню, я писал ее по просьбе Джины, редактора этого «Любителя», – так, наспех: ситуация в общих чертах да несколько соображений…

– Что вы, это очень хорошая заметка! Я наконец-то поняла некоторые ваши идеи, но хотела бы еще поспорить…

– Только не сейчас! Давайте выпьем за ваше великое научное будущее!

Его бокал с легким звоном коснулся бокала Сони.

Она едва удержалась от желания броситься на шею любимого и расцеловать его.

Стало жарко, и Соня небрежно откинула шарф на спинку стула.

Лицо Чарльза просияло в широкой улыбке.

Впервые она видела своего шефа таким счастливым. Наконец поняла: сейчас и произойдет то, ради чего ее позвали сюда.

Чарльз слегка подался вперед и сказал одновременно смущенно и доверительно:

– Знаете, я почему-то раньше никогда не замечал, как вы красивы… Вы расцвели, как роза!

– Ну да, «Роза Бобровой Долины»! Отличное название для песни, правда? – отшутилась Соня, густо покраснев.

– М-м-м… Бобровая долина тут не очень к месту, – покачал головой Чарльз, – но не вечно же вы будете там пропадать?

Соня расхохоталась.

– В общем-то, я тоже на это надеюсь! – призналась она и с надеждой взглянула в глаза собеседнику.

В этот миг по телу пробежала сладкая дрожь от раздавшихся за спиной первых тактов «The Man I Love». Она обернулась и увидела парочку, медленно плывущую по пустому центру зала в ритме гениальной музыки Гершвина.

Соня быстро обернулась к Чарльзу и выпалила неожиданно для себя самой:

– А давайте потанцуем?

И подчиняясь все тому же нежданному импульсу, привстала, не дожидаясь ответа.

Чарльз растерянно замер с приоткрытым ртом.

Соню как камнем по голове ударило. Помучившись пару секунд в дурацкой позе, она медленно опустилась на стул, не смея поднять глаза. Щеки ее пылали огнем раскаяния.

– Простите меня, пожалуйста, – выдавила она, чтобы прекратить невыносимую паузу.

– Нет, нет, что вы! Это вы извините меня! Я ведь совсем не умею танцевать, даже не пробовал никогда… – пробормотал Чарльз. – Хотя, знаете, я даже умею играть на фортепьяно… Мне нравится смотреть…

– Извините, я не знала! – взмолилась Соня.

– Нет, вы правы, надо уметь танцевать… и вообще, надо наконец-то выбираться из своей скорлупы, из этого черепахового панциря науки, в котором мы все… я погряз. Вот видите: мне уже сорок, а я даже танцевать не научился. Пора менять все это… В общем, Соня, я принял решение… Вы меня слушаете?

Соня машинально кивнула, не замечая, как впилась побелевшими пальцами в край стола.

– Это очень серьезно… Я не могу больше оставаться вашим научным руководителем…

Соня почувствовала, что ей не хватает воздуха. Шеф так круто перешел к самому главному, что Соня поняла, как отчаянно боится. Столько раз представлялось, как он сбрасывает маску ментора и заключает ее в объятья. Но сейчас хотелось крикнуть: пусть все будет по-прежнему, я только – ваша ученица, а вы – только мой профессор, давайте вернемся к нашим бобрам!..

Но Чарльз не собирался останавливаться, глаза его остекленели, в голосе звучала фанатическая решимость:

– Поверьте, лучше студентки у меня не было, уверяю вас… За время совместной работы, дорогая Соня, вы стали для меня больше, чем студентка.

Соня мучительно улыбнулась, едва не теряя сознание.

– Вы очень талантливы и далеко пойдете! Можете не сомневаться! Вам как прирожденному исследователю и не очень-то требуется научное руководство…

Соня хотела возразить, но не стала перебивать любимого в столь ответственный момент и только с нетерпением ждала финала.

– Я не могу оставаться научным руководителем, но, ведь правда, ничто не мешает мне оставаться вашим другом?

Соня едва слышно произнесла:

– Вы давно, давно мой лучший друг, Чарльз. Мой единственный друг. Не считая Кэтрин…

Чарльз вдруг громко рассмеялся, словно Соня выдала весьма остроумную шутку.

– Ну и отлично! – облегченно воскликнул он. – А я так боялся, что вы обидитесь… Соня, никто никогда не понимал меня так хорошо, как вы! Это правда…

– Я знаю, сэр, – робко откликнулась Соня.

Чарльз как-то по-особенному взглянул на нее и продолжил:

– Тогда вы не осудите меня… – И он порывисто схватил ее за руку. – Я решил уйти из науки!

Соня не поверила своим ушам.

Стало страшно: не сошел ли с ума любимый? Разве любовь и наука несовместимы? Что за чепуха! Разве двое ученых не идеальная пара? Или правила университета запрещают жене и мужу работать вместе?

Все эти и другие мысли промелькнули в голове Сони с быстротой молнии. Она задала только один вопрос:

– Но зачем же вам уходить из науки?

Чарльз озадаченно взглянул на нее, в голосе прозвенело раздражение: