Секрет успеха - Ребекка Форстер

Флетчер смущенно улыбнулся.

— Да, Пилар, ей это трудно понять, и я, вероятно, был слишком эгоистичен. Я никогда не думал, что ей в голову может прийти такая мысль. Как я могу ее оставить? Но я чувствую, что ты вправе так думать. — Помолчав минуту, Флетчер обнял Пилар за плечи и поцеловал по очереди в обе щеки. Он был благодарен ей, что она выслушала его и помогла понять мотивы поведения Чар. — Ты — мудрая женщина, Пилар. Если у нас с Чар все разладится, как ты думаешь, мы могли бы быть вместе?

— Ты несешь страшную чушь, мой друг, — засмеялась она, относясь к его словам не серьезнее, чем он сам, — ни одна супермодель не будет принимать всерьез сексуальные домогательства фотографа.

Флетчер с шутливой улыбкой пожал плечами.

— Тогда, я полагаю, мне придется остановиться на Чар.

— Ты выбрал лучший вариант, — торжественно заверила его Пилар.

Она улыбалась, но в ее душе звучали слова молитвы. Здесь, на площади перед собором Парижской богоматери, она просила Господа образумить Флетчера и Чар, не позволить им потерять свою любовь. Никакая работа не стоит любви. Ни золото, ни серебро, никакие блага мира не могут заменить ее. Пилар было так горько, что нет на земле человека, который любил бы ее так же глубоко и страстно, как Флетчер любил Чар.

Но Пилар отличалась сдержанностью и скрытностью. Она не поделилась с Флетчером ни своим страхом, ни надеждами, ни желаниями. Она вела себя естественно и великодушно, как подсказывало ей сердце. Пилар подарила ему надежду, предложила свою дружбу. Она хотела, чтобы у них с Чар все было хорошо, посоветовала только подождать, пока пройдет первое опьянение успехом. Она была уверена: Чар вскоре разберется, что в жизни главное — это любовь, уважение и дружба.

— Слушай, Флетчер, я хочу есть. Но я — обыкновенная продавщица, которая не может позволить себе ужин в дорогом ресторане. Ты можешь угостить меня и тем самым расплатиться за все те мудрые советы, которые получил здесь, на этой площади.

— Твое желание — для меня закон. Только я надеюсь, что никто из знакомых не увидит меня с простой продавщицей. Представляешь, какой урон это может нанести моей репутации? — шутливо ответил Флетчер и взял ее руку в свою.

Пилар попыталась засмеяться вместе с ним, но не смогла. Аппетит тоже пропал. Ей действительно ничего не останется, как пойти в продавщицы, если в ближайшее время не подоспеет помощь. Может быть, она позже поделится с Флетчером своими заботами и попросит поддержать ее.

Искоса посмотрев на своего печального спутника, Пилар поняла, что не сможет взвалить на него свои невзгоды. Он только-только обрел душевное равновесие, поверил, что чаша весов склонится в его пользу. Она не станет обременять его новыми проблемами. Она что-нибудь придумает и выкрутится из сложной ситуации. Главное сейчас, чтобы Флетчер и Чар смогли понять друг друга. Пилар так хотелось, чтобы их любовь преодолела все преграды и разочарования.

Словно маску, Пилар натянула на свое прекрасное лицо выражение беззаботности. Она решила на один вечер забыть обо всех неприятностях. Может быть, если бы Флетчеру улыбнулась удача, то ей бы тоже повезло.

Солнце пекло нещадно. Чар знала, что не следует злоупотреблять солнечными лучами, но все-таки вытянулась на белом шезлонге. Она не могла устоять от соблазна. Росс разговаривал с агентом по недвижимости и предоставил ее самой себе. Когда Росс предложил ей эту прогулку, она протестовала, отказывалась, ссылалась на то, что должна заниматься образцами одежды для отдыха. Но ее возражения, казалось, только укрепляли Росса в решении увезти ее куда глаза глядят.

Итак, когда они выехали из Коронадо в направлении Корона-дель-Мар, в сверкающем «ягуаре», под чарующие мелодии Вивальди, льющиеся из стереосистемы, Чар посвящала Росса в предложения Робинсона. Он обещал открыть магазин под вывеской «Броуди Дизайн», если она пообещает, по крайней мере, в течение двух лет поставлять ему свои модели. Чар упомянула, что собирается создать специальную коллекцию для одного из самых престижных магазинов, торгующих по каталогам. Она пожаловалась, что за последние три недели оборот упал. Выпуск продукции, напротив, вырос после введения новой складской системы. Она была так поглощена своими новостями и разглядыванием образцов тканей, которые захватила с собой, что даже не заметила, как улыбающийся Росс, нажимая на педаль газа, все быстрее мчался по шоссе.

Когда машина наконец затормозила, Чар не могла решить, сердится ли она на Росса за его настойчивость или довольна, что он силой увез ее с фабрики хотя бы ненадолго. И она решила, что не сердится. Кто же еще мог вывезти ее на природу?

Флетчер не звонил с тех самых пор, как оставил ей сообщение на автоответчике. Прошло уже пять дней с той глупой сцены в ресторане. Он вел себя, как упрямый ребенок, и она отчаянно скучала. Но Чар гнала от себя мысли о Флетчере и решила действовать, как поется в одной известной песенке: наслаждайся с тем, кто рядом.

— Что это? — выходя из машины, удивилась Чар.

— Это сюрприз, — усмехнулся Росс, — нельзя же все время только работать, Чар. Даже я отвлекаюсь, выходя в море на яхте. Ты тоже должна отдыхать, хотя бы изредка. И потом, ты должна переехать из той ужасной маленькой квартирки в нормальный дом и жить в обстановке, достойной твоего нынешнего положения. Пойдем, я покажу тебе…

Взявшись за руки, они по пологой лестнице направились к великолепному дому. Ярко-белый, он стоял на берегу океана подобно одной из чудесных вилл, разбросанных на холмах французской Ривьеры. Чар помнила, что видела похожую картину на фотографиях Флетчера.

Она тут же постаралась вытеснить его из памяти и сильнее сжала руку своего спутника, стараясь вникнуть в то, что он говорил.

Хотя дом и не возвышался на неприступной скале, Чар он показался похожим на замок. Росс просто, как будто ему приходилось делать это ежедневно, открыл наружную дверь ключом, полученным от агента.

Холл был отделан каррарским мрамором, почти белым, с редкими розоватыми и серыми прожилками. Справа располагалась гостиная с камином из того же мрамора, в камине лежали дрова, и, казалось, все это перенесли из средневекового замка прямо в двадцатый век специально, чтобы украсить дом над океаном.

Огромное окно в гостиной выходило на запад, из него открывался вид на океан, сапфировая поверхность которого была усыпана белыми барашками пены набегающих на берег волн. С левой стороны с холлом соседствовал солярий: стеклянная крыша, стеклянные стены, белая плетеная мебель. Здесь же внизу была кухня, где без всякого труда можно было приготовить угощение на четыре сотни гостей. Мойки из нержавеющей стали казались зеркальными, над рабочим столом из черного гранита висели сверкающие медные кастрюли и сковороды всех форм и размеров. Кроме того, на первом этаже располагалась ванная комната и комната горничной.