Единственный цветок в этой говноклумбе 3 (СИ) - "Holname"

Латиша невольно усмехнулась. Отведя взгляд в сторону и будто намеренно отвернувшись, чуть тише, но все также уверенно, она ответила:

— Просто удивительно то, что Шейн решил сбежать из дома своей матери, когда та относится к типу законопослушных. От таких обычно не бегут.

Шанна замолчала. Она смотрела на Латишу и явно понимала, что та пыталась проверить ее реакцию. Эта девушка не говорила не подумав, скорее своими действиями она прощупывала почву и пыталась понять, насколько велика была угроза для нее в нынешней ситуации.

От осознания этого на губах Шанны появилась насмешливая улыбка. Опустив руки вдоль тела, герцогиня отступила и задумчиво заговорила:

— Честь и воспитание детей — разные вещи, согласись же? Твоя мать тоже неплохой человек. Более того, она королева всех этих земель, но ты явно ее презираешь.

Латиша не стала отвечать. Все также смотря куда-то в сторону, она лишь нахмурилась и тем самым подтвердила все догадки герцогини. Продолжая наблюдать за этой юной загадочной особой, Шанна все больше и больше понимала черты ее характера: доброжелательность, смешанная с решимостью, честность, смешанная с гордостью, и расчётливость, смешанная с эмоциональностью. Это были не самые плохие качества.

«Я думала, — начала размышлять Шанна, — что она запуганный наивный ребенок, а в ее глазах все же есть что-то обжигающее».

Тишина не продлилась больше одной минуты. Они обе обдумали слова друг друга и сделали про себя какие-то выводы. Внезапно, разрушая тишину, Шанна спросила:

— Скажи честно, ты любишь Шейна?

Латиша, к собственному удивлению, даже не растерялась. Вновь посмотрев на герцогиню, с полным спокойствием и уверенностью она заявила:

— Люблю.

Между тем, за этой сценой прямо из коридора наблюдала еще одна фигура. Шейн, стоявший подле входных дверей в спальню, довольно нагло, но все же немного взволнованно прислушивался ко всему этому разговору.

Помимо него в коридоре в этот момент стояли слуги, но те, как обычно, предпочитали игнорировать все происходящее между господами, независимо от того, насколько странным бы это не казалось.

Так, четко услышав вопрос Шанны и столь же четко услышав ответ Латиши на него, Шейн удивленно замер. Он не был шокирован, но все же его поражало то, насколько откровенными были эти двое в подобный миг.

— Но, — продолжала серьезно говорить Латиша, не отводя взгляда от лица Шанны, — я никогда не стану навязывать ему свои чувства. Я не стану заманивать его в мою семью и уж тем более не буду запугивать его своим положением. Даже если его отношение ко мне никогда не изменится, я буду довольна нашей дружбой, потому что так будет правильно.

— Правильно? — с иронией повторила Шанна. Улыбнувшись, женщина тяжело выдохнула и взволнованно ответила: — Вот поэтому ты никогда не станешь первой в семье. Ты всегда пытаешься поступать по совести!

— У каждого свой способ траты оставшегося времени на жизнь. — Латиша не стремилась повышать голос, как это делала Шанна. Более того, она даже опустила взгляд, будто не желая больше смотреть в эти необычные фиалковые глаза. — Вы готовы свернуть горы ради достижения цели, и я этим восхищаюсь. Но я также, как и Вы, готова свернуть горы ради своих стремлений, только немного в другом плане.

Шанна успокоилась. Она просто не могла злиться на того, кто игнорировал все ее попытки вызвать недовольство. На самом деле ведь весь этот разговор нужен был для того, чтобы прощупать характер второй принцессы. Лишь вызвав у Латиши истинные переживания, можно было понять ход ее мыслей, но сделать этого никак не удавалось.

Выдохнув, женщина вновь посмотрела на Латишу и тихо прошептала:

— По характеру ты больше похожа на Оливию, чем твоя старшая сестра.

— На матушку? — Латиша удивлённо приподняла взгляд.

— Ты этого не замечала?

Девушка едко усмехнулась. В обычной ситуации она бы попыталась сдержать этот чувственный порыв и скрыть свои эмоции под маской безразличия, но когда кто-то так прямо говорил с ней о королеве, о матери, называть имя которой боялись не только слуги, но и аристократы, подобное было невозможно.

— Я видела-то ее пару раз, — отвечала Латиша. — Она же в башне меня заперла и даже на улицу не выпускала.

— Это правила дворца, — уверенно и даже как-то понимающе говорила Шанна. — Если и обвинять кого-то, то только саму себя за то, что родилась в этой семейке.

Пока Шейн стоял в коридоре, где-то позади себя он услышал ускорявшиеся уверенные шаги. Напряженно оглянувшись, он увидел приближавшуюся к спальне Моржану.

Казалось, девушку абсолютно не интересовал ни Шейн, ни то, чем он занимался. Она даже не смотрела на него и это означало лишь то, что она хотела только одного: поговорить с Шанной.

Осознавая, что появление Моржаны в этой ситуации раскроет его собственное присутствие и помешает столь интересному разговору, парень быстро раскинул руки в стороны и встал прямо напротив двери. Он уже знал, что самой Шанне было известно его местонахождение, но чего он точно не хотел — это того, чтобы и Латиша заметила его. Только не при таких обстоятельствах.

Моржана возмущенно замерла. Стоило Шейну встать на ее пути и уверенно покачать головой, как она быстро подняла руку, активировала свою магию и запустила огненный шар прямиком в парня. Инстинктивно Шейн воссоздал напротив себя ледяную стену, но в тот же миг и без того незапертая дверь за его спиной открылась. Этот противный скрип петель и напряженная тишина вызвали волнение.

Шейн, медленно оглянувшись, встретился с удивленными взглядами Латиши и Шанны, смотревших исключительно в его сторону. Прошла секунда, две. Парень, ощущавший холод за спиной, понял, что своей ледяной стеной он даже смог отрезать саму спальню от коридора. Следовательно, пути для быстрого побега тоже не было.

Неуверенно опустив взгляд и посмотрев на Латишу, Шейн встретился с ней своим взором. Именно в тот момент они оба и вспомнили о недавнем признании в любви.

Латиша вспыхнула, как спичка. Все ее лицо и даже уши покраснели от смущения. Быстро вскочив на ноги, она внезапно развернулась, подбежала к Шанне и даже спряталась за ее спиной. И Шейн, и сама Шанна подобным действиям изумились еще больше, чем всей этой ситуации.

— Матушка! — внезапно раздался громкий крик. Моржана, растопив ледяную стену, уверенно вошла в комнату, подошла к матери и остановилась напротив нее. — Я бы хотела попросить вас на время проигнорировать все происходящее с этими двумя.

Шанна непонимающе нахмурилась. Слегка склонив голову, она посмотрела в глаза дочери и недовольно спросила:

— Это еще почему?

— Потому что, — Моржана опустила взгляд и посмотрела на выглянувшую из-за спины матери Латишу, — эта соплячка, — девушка приподняла руку и уверенно указала на лицо принцессы, — моя соперница. Я хочу сама одолеть ее и низвергнуть в пучины отчаяния.

Латиша замерла в легком ступоре, Шейн от подобного заявления недовольно нахмурился, а Шанна, услышав эти пылкие слова от своей младшей дочери, счастливо улыбнулась. Уже только по лицу главы Дорианов можно было понять, что она была крайне довольна, но вот по лицу Латиши было ясно лишь то, что все присутствующие казались ей ненормальными.

«Совсем головой тронулась… — мельком подумала Латиша. — Какая еще соперница? О чем она говорит?»

— Латиша! — внезапно выкрикнула Моржана, что само по себе было удивительно, ведь ранее она всеми возможными способами пыталась не называть ее по имени. — Выйди вперед и посмотри мне в глаза!

Латиша сглотнула. После этого обращения в какой-то степени она даже почувствовала себя обязанной. Выпрямившись, девушка уверенно отшагнула в сторону и вышла прямиком к своей названной сопернице. Моржана, смотря на ее серьезное выражение лица, улыбнулась лишь сильнее и решительнее.

— С этого дня, — заговорила огненная волшебница, — заявляю, что я не успокоюсь вплоть до того момента, пока не получу доказательства того, что я лучше тебя во всем. Учеба, тренировки, испытания, стажировки — будь готова к тому, что я буду преследовать тебя по всюду и вынуждать принять мой вызов.